Сэм вздохнул, ему явно нравилось чувствовать себя несчастным.
— Это были слезы разочарования, — поправил он меня таким тоном, будто собрался прочитать монолог из шекспировской пьесы. — Потому что я… неповторим, мне приходится часто страдать из-за непонимания и насмешек окружающих.
Я театрально закатила глаза.
— Не говори ерунду. Разве родственники и друзья когда-нибудь чурались тебя? Вспомни, в свое время тебя даже избрали королевой на встрече выпускников твоей прогрессивной средней школы. Не хочу слышать жалоб типа «я бедный гей, меня никто не понимает». Мы ведь с тобой знаем — ты лил слезы по поводу эстетического безвкусия, с которым была сделана надпись.
— Это точно, — признался Сэм. На мгновение в его глазах сверкнула искорка лукавства, однако лицо тотчас приняло серьезное выражение. — Так все-таки, что мы будем делать с этим, Финли? — Он постучал пальцем по злополучной записке. — Мне правда страшно — ведь тебе угрожают.
Я растерянно провела рукой по волосам, все еще не в состоянии решить: то ли мне принимать экстренные меры, то ли ничего не делать и покориться судьбе. Не делать ничего — это способ наименьшего сопротивления, уж он-то мне хорошо знаком.
— Уверена, что это полная чушь, — бодро ответила я, чтобы успокоить и Сэма, и себя.
Вот только кого я хочу обмануть? Ведь нервы мои натянуты как струны, а мысли галопом скачут в голове, сменяя одна другую с сумасшедшей скоростью. Скажу честно, было страшно, но одновременно мною овладело какое-то извращенное возбуждение. Потому что если кто-то угрожает мне, из этого следует, что мое расследование привлекло к себе внимание.
Теперь остается лишь решить, что делать дальше.
— Может, и чушь, но я позволю себе с этим не согласиться, — сказал Сэм таким тоном, будто он здесь главный. — Кстати, что все это такое? — спросил он, указав на сваленные кучей бумаги, которые я привезла с собой.
— Это нужно мне по работе.
Сэм удивленно заморгал, словно я только что процитировала атомные числа всех химических элементов вселенной.
— По работе? Что с тобой, Финли? Ведь уикэнд для тебя все равно что суббота для правоверного иудея. Ты, должно быть, сильно проштрафилась, если тебе велели провести эти выходные в юридическом чистилище.
— Это исключительно мой выбор, — улыбнулась я. — Мне нужно кое-что выяснить по одному делу.
— Делу? — передразнил меня Сэм. — Все твои клиенты — покойники.
Вместо возражения я несколько минут грузила его рассказами о том, что мне удалось выяснить. Сэм все это время безмолвно слушал. Когда я закончила, он тихонько присвистнул.
— Неужели ты и впрямь считаешь, что Сара Уитли ждала три года, прежде чем превратиться в холодную, расчетливую убийцу? Да и зачем ей убивать присяжных?
Именно этим вопросом я сама терзалась несколько последних дней.
— Куда логичнее было бы, — продолжал Сэм воодушевленно, — отомстить врачам и медсестрам, не сумевшим вовремя справиться с послеоперационной инфекцией. Однако почему-то она этого не сделала.
На такой довод нечем было возразить. Только смутные предположения, но они не в счет.
— Думаю, многое выяснится завтра, после нашей встречи с Сарой.
— Умоляю тебя, Финли, не надо встречаться с ней! По крайней мере, постарайся не оставаться с ней наедине.
Меня тронуло искреннее участие Сэма.
— Хочешь, пойдем вместе со мной.
— Не могу. Именно поэтому я и пытался дозвониться до тебя, но ты не брала трубку.
— Извини, Сэм. Я честно собиралась перезвонить тебе, но не получилось.
— Я хотел, чтобы в выходные ты присмотрела за Бучем и Санденсом. — Сэм, должно быть, прочитал мои мысли, потому что счел нужным уточнить: — Мне нужно встретиться с моим новым клиентом. Я буду отсутствовать недолго — вернусь в воскресенье вечером, самое позднее в понедельник утром.
Буч и Санденс — его коты. Возни с ними особой нет, так как вся их жизнь состоит исключительно из еды, сна и тщательного облизывания шерстки. Правда, кое-что все-таки делать нужно — например, вытряхивать ящик с песком. Малоприятное занятие, скажу я вам.
— Ты же знаешь, я сделаю все, о чем ты просишь. Как я понимаю, у тебя появился новый клиент? — в свою очередь поинтересовалась я, устав от судебных отчетов, безутешных вдов и тому подобного.
— Типа того, — увильнул от прямого ответа Сэм.
— Новый мужчина? — улыбнулась я.
— Не знаю, пока не уверен, — несколько растерянно признался мой сосед. — Он само очарование, но кто его знает, вдруг он окажется бисексуалом. Терпеть не могу подобных вещей. Черт, неужели так трудно определиться со своими пристрастиями и прибиться к какому-то одному берегу?
— Почему ты решил, что он увлекается и женщинами?
— У него на рабочем столе стоят фотографии. Семейные фотографии. Дети, собака, загородный дом и все такое.
Я включила кофеварку.
— Может, он после женитьбы переориентировался на мужчин? Или же это племянники и племянницы?
— Тогда надо было прямо сказать, так, мол, и так. Он совершенно очаровал меня во время нашей первой встречи. Сейчас делает ремонт в старом загородном доме. Говорит, что непременно возьмет меня туда с собой на уик-энд, чтобы я на месте подсказал ему, чего там еще недостает. Все это указывает на то, что он хочет меня, верно?
— Конечно. Или же он тайный гей и потому желает выманить тебя из города, чтобы ты случайно не наткнулся на его жену и детей.
— От тебя не дождешься добрых слов. Ну почему ты такая вредная?
— Я же согласилась вытирать задницу твоим котам. Или это не в счет?
— Почему мужчины все так усложняют?
— Господи, если кто и может ответить на этот вопрос, то только ты сам! — Не дожидаясь той минуты, когда моя близкая к произведению искусства кофеварка начнет фыркать и плеваться, я схватила кружку и повернулась к Сэму. — Будешь кофе?
— Нет, — ответил тот и соскользнул с табурета. — Пора собираться в дорогу.
— Удачи тебе с твоим бисексуалом. Потом расскажешь, как все было, — крикнула я вслед Сэму.
Но он уже шагнул за порог. Спустя пару секунд я подошла к входной двери и закрыла ее на защелку, а для надежности — на цепочку.
Затем прошла в спальню, разделась, бросила платье в кучу белья, которое собиралась отвезти в химчистку. Затем переоделась в атласные шорты и короткую комбинашку, закрутила на затылке волосы. Сняв с крючка на двери короткий шелковый халатик, снова вернулась на кухню.
Прежде чем придумать, что бы съесть на ужин, я проверила содержимое бумажника. Десяти долларов мне хватит на четверть курицы и чаевые посыльному. Вместе с остатками фигурного печенья я смогу протянуть до воскресенья, когда поем у маман, плюс захвачу с собой объедки с ее стола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
