Ладонь Доргана легла ей на голову.
— Опасности нет, - мягко сказал он и после недолгого колебания добавил. - Видишь, нам ни на миг нельзя терять бдительность, поэтому, прошу, отпусти меня. Не прижимайся к моей ноге, это… отвлекает, и… ты странно действуешь на меня.
Она отпустила его ногу и, насколько это было возможно сделать на диске, отодвинулась от него.
— Я немного испугалась, то есть… это было так неожиданно… я имею ввиду нападение… Прости… я схватилась за первое попавшееся… Э-э… То есть… Я больше не буду трогать тебя.
Дорган засмеялся тихим, хрипловатым смехом и, сев рядом с Никой, тоже опустил ноги вниз.
— Вторым по своей тяжести преступлением у дроу, после убийства женщины, является сама мысль мужчины об обладании ею - начал он. - Дроу не смеет желать женщину и может подступиться к ней только, когда она сама этого захочет. Это касается всех дроу, как знатных, так и низкорожденых. Знатных эльфиек закон оберегает еще строже. Муж может войти к супруге, только с соизволения Верховной Жрицы, или если супруга сама прикажет ему. Если он поступает вопреки закону, его казнят. Некоторые эльфы доходят до того, что насилуют орочьих самок. Такими дроу общество брезгует. Их ссылают на скотный двор. Но есть эльфы, чья мужская дружба переходит в э-э…
— Я поняла.
— На такие связи смотрят сквозь пальцы, предпочитая не замечать их вообще. Темные эльфы - прирожденные воины, чья отвага известна даже на Поверхности, но они разучились желать. Эльф боится близости с женщиной, потому что в порыве страсти она может убить его. Такое в порядке вещей. Для дроу совокупление с женщиной - это тяжелое и опасное занятие. Для этого требуется мужества побольше чем, в смертельных схватках. Но горе тому, кто не оправдает ожидания своей госпожи, оказавшей ему честь, приблизив к своему ложу. Смотря на прекрасную эльфийку, дроу не испытывает ничего кроме беспокойства и страха. Правда, у низкорожденных встречаются постоянные пары, которые вместе растят своих детей, но это считается извращением устоев Ллос. На такие пары смотрят косо. Им приходится скрывать свое постоянство, и детей воспитывает мужчина, скрывая от всех, кто их мать, чтобы не разрушать ее карьеры. Знатные женщины меняют мужей так часто, как захотят. Я рассказываю тебе все это для того, чтобы ты поняла, что я узнал нечто противоположное чувству страха. Поэтому, вместо того, чтобы бежать от тебя, я потакаю своему влечению к тебе, и меня должны были казнить не раз за то, что я посмел желать тебя. А желал я с той минуты, когда понял, что ты не Фиселла. Я не сумел скрыть того, что мне трудно даже дышать, когда я видел тебя, что твое присутствие зажигает мне кровь, волнует душу, путает мысли, и… Я слабею, теряю способность соображать, когда ты прикасаешься ко мне. Меня бросает в жар, словно я горю в огне Бездны, даже когда я только думаю, что буду обладать тобой, а думаю я об этом постоянно. Когда я рядом с тобой, я беспомощен, так не делай нас беззащитными здесь, в Диком Подземье. Прошу, помоги мне, не прикасайся ко мне без нужды и… не смотри на меня так… Для меня мука отказываться от тебя, потому что вместо страха перед тобой, я испытываю к тебе нечто, чему у дроу нет названия …
— Я поняла, - кивнула ошеломленная Ника, глядя на него во все глаза.
Она начала осознавать, что имеет власть над ним, и ее уже подмывало воспользоваться ею, немного подразнив и помучив его. Но она благоразумно решила не валять дурака, а приложить все силы, чтобы помочь ему вытащить ее из этого проклятого Подземья.
Они стремительно неслись вперед, пока Дорган, привстав, не махнул рукой куда-то в непроглядную тьму:
— Пещера Отшельника.
Но как Ника ни вглядывалась в ту сторону, она так ничего и не увидела, кроме неровных, выступов стен, да сталактитов, чье острие иногда мелькало перед самым лицом. Диск замедлил полет и начал плавно опускаться.
— Оставайся на нем до тех пор, пока я не вернусь, - велел Дорган, зачем-то развел перед ней руки, потом спрыгнул вниз. Диск завис над каменным уступом на метровой высоте.
— Не оставляй меня, пожалуйста, - жалобно попросила Ника в его удаляющуюся спину.
Шага через три он исчез в плотной темноте. Ника то и дело беспокойно вглядывалась вверх, с минуты, на минуты ожидая нападения точно такой же твари, чья атака была вовремя отбита Дорганом. Ей казалось, что они затаились где-то рядом, прямо над ней, и она даже различала шорох их кожистых крыльев. На нее навалился тяжелый, непроницаемый, перехватывавший дыхание страх. Темнота угнетала, обостряя ее одиночество, делая ее уязвимой. Страх рос и креп, все больше подчиняя себе Нику. Стоп! Она же дроу. Тьфу-тьфу, не дай бог. Она не дроу, а всего лишь в теле дроу, для которых темнота, что ясный день для человека. Ника перенастроила зрение, зажмурив и тут же открыв глаза. Ей подумалось, что сейчас у нее, должно быть, ужасный вид: горящие красным отсветом глаза, как у тех вампиров, которых обычно показывают в ужастиках.
Тьма немного разрядилась, став серой. Теперь она видела очертания каждого предмета, окружающее пространство и нависающий над головой каменный свод. Ника взглянула вниз. Там изредка пробегали какие-то шустрые мелкие твари. Слева от нее на каменном выступе росла купа бледных грибов с вытянутыми островерхими шляпками на тонких, изможденных ножках. Как ни была голодна Ника, но на счет них у нее не возникло никаких гастрономических соображений. Осмотр местности немного отвлек ее, страх съежился, и хотя не исчез совсем, потерял над нею власть. Все-таки одной было жутковато, и Ника, зябко передернув плечами, обхватила себя руками. Куда запропастился Дорган? Почему его так долго нет? Может с ним, что-то случилось, а она болтается здесь на диске и чего-то ждет. В какую сторону он вообще ушел? В ту или эту? А ведь он показывал ей куда пойдет, когда говорил о пещере Отшельника. Конечно же, она этого не запомнила. Шляпа! И оружия у нее нет, чтобы обороняться в случае чего. Распахнув на себе плащ-балахон, Ника оглядела свое тяжелое, парадное платье. Кроме бриллиантовых украшений у нее не было ничего. Со стороны Доргана было беспечно оставлять ее без оружия. Ведь, он же пообещал позаботиться о ней, а сам исчез с концами. Мог бы дать ей хотя бы один из своих клинков. А вдруг, он, вообще, бросил ее? От этой догадки ее продрал мороз по коже, и волосы на голове встали дыбом. Ну, конечно же, боже мой, это же так очевидно! Зачем ему такой тормоз как она? А она купилась, развесив уши, когда он успокаивал ее своей байкой о своих неземных чувствах. Ника залилась краской стыда, от того, что ее провели и… вдруг насторожилась, вся обратившись в зрение и слух. Ей показалось, или на самом деле возле тех камней что-то промелькнуло? Нет, ошибки быть не могло: там, точно, кто-то есть! И этот кто-то подкрадывается к ней. Вот опять… Опустив диск, Ника спрыгнула на землю и начала быстро набирать в подол балахона камни. Шорох… еще… уже совсем близко. Придерживая одной рукой подол балахона с камнями, другой приподняв платье, она вскочила на диск, и он тут же взмыл над землей. С этой небольшой высоты она, примерившись, метнула камень в то, что сейчас приближалось к ней. Раздался приглушенный стон. В победном жесте она согнула руку и, сжав кулак, дернула его вниз! Она попала! Сверху она может “отстреливаться”, закидывая нападающего до тех пор, пока у нее не кончатся “снаряды”.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
