Вместо усыпанного камнями поверхности туннеля, под ними простиралось какое-то болото, на чьей чавкающей поверхности росли похожие на толстые, бугристые кактусы темно-зеленые растения, которые венчали роскошные, похожие на хризантему, ядовито-красные цветы с узкими лепестками. Ника пригляделась - лепестки едва шевелились, и она невольно подобрала ноги, которые беспечно свесила вниз. Шишечки “кактусов” пульсировали. Целое поле живых “цветов”. Ника не в силах была припомнить, когда это болото появилось и сколько уже тянется под ними. Дорган был собран, ни на минуту не расслабляясь. Стоя на диске на одном колене, он, положив ладони на клинки, мгновенно готов был отразить любое неожиданное нападение. Только Ника не могла понять, откуда это нападение может последовать, не от этих же безобидных “кактусов”? Чем они могут им угрожать? Диск медленно продвигался вперед, давая Нике возможность, как следует, разглядеть их. Кожистые шишечки “кактусов” имели бугры с широкими порами, то сужавшимися, то расширяющимися, словно они ими дышал. Нике свело скулы от отвращения и брезгливости.
— Цветущая долина - так называется это гиблое место, - прошептал Дорган. - Все живое обходит его стороной. В Подземье, кажется, еще две или три таких Цветущих долин. Ее невозможно пройти, но ведь у нас есть диск, и я рискнул. Моя просьба, знаю, удивит тебя, потому что теперь я прошу об обратном - держись за меня крепче.
Змеились, шевелясь, ядовито красные лепестки, чутко склоняясь в направлении плавно скользящего над ними, диска, будто легкое движение воздуха за ним, заставляло клониться их ему вслед. Один пышный цветок, имевший особо крупную, ноздреватую “шишку”, вдруг стремительно взметнул к ним из середины “хризантемы” длинную плеть “пестика” с безобразной присоской на конце. Дорган мгновенно срезал ее клинком. Вся долина, словно вздохнула и заволновалась: “шишки” кактусов судорожно за пульсировали, зашевелились, их ядовито-красные лепестки, волнуясь, взметали вверх плети своих “тычинок”.
Разводя и скрещивая клинки, Дорган работал ими словно ножницами, срезая выраставшую перед ним завесу “тычинок”, или срубал тянущиеся к ним плети круговыми движениями сабель. Ника дала диску команду лететь зигзагом, чтобы обмануть ядовито красные лепестки и не дать плети “тычинок” прицелиться и захлестнуться вокруг них. Но чуткие лепестки хищных “кактусов”, упорно посылали прожорливые “тычинки” за мчащейся над ними жертвой. Те, преследуя диск, схлестывались друг с другом, запутывались между собой так, что образовывали сложные шевелящиеся клубки и дергающиеся узлы, а промахнувшиеся “тычинки” либо падали, втягиваясь обратно в свой “кактус”, либо с громким, отчетливым чмоком впечатывалась присосками в камень нависавшего над ними сталактита. Впереди показался темный камень “берега”, в чьей стене темнело несколько ходов, но до него не так-то просто было добраться, и Ника нетерпеливо принялась швыряться камнями в “кактусы”, желая приблизить спасительный “берег”, до которого, казалось, было рукой подать. Но оказалось, что этим она только прибавила работы Доргану, и так едва успевавшему “срезать” выраставшую перед ними “завесу”. А благодаря стараниям Ники, она становилась еще плотнее и гуще, из-за того, что камни раздражали те “кактусы”, которые могли бы остаться в спокойном состоянии, так и “не почуяв” над собой добычи. Дорган ничего не говорил ей. Может, хотел, чтобы она отвела душу, но, скорей всего, ему было просто некогда отвлекаться на замечания. В конце концов, Ника сама прекратила это занятие, увидев, что своей воинственностью не помогает, а только затрудняет их продвижение вперед. Возле “берега” атака “тычинок” стала реже и ослабла, да и сами “кактусы” казались там бледнее и мельче. Диск снизился, и вот тут одна из плетей, выброшенная чахленьким “кактусом”, обвилась вокруг щиколотки Доргана. Ника испуганно взвизгнула, а Дорган, не глядя, обрубил готовую впиться в его тело присоску. Диск только начал опускаться, а эльф уже ловко спрыгнул на твердь “берега”, подхватив вывалившуюся за ним Нику, словно не он, а она только что безостановочно работала клинками, и осторожно поставил ее на ноги. Они миновали эту ужасную Цветущую долину. Возле них белела неровной полосой “прибоя” кромка до блеска отполированных костей. Это все, что осталось от тех, кому не посчастливилось перейти ее. Эта бледная, глянцевая полоса отделяла “берег” от темно-зеленой, переходящей в бурый ковер расцвеченной ярко-красными пятнами цветов долины. Как же ненавидела ее Ника, натерпевшись от нее страха.
— Долина, чудная долина… - мстительно, нараспев процедила она сквозь зубы, показав в ее сторону средний палец, в недвусмысленном жесте, игнорируя вопросительный взгляд Доргана. Не будет же она объяснять, что благовоспитанным дамам, даже знать не полагается смысл подобного жеста.
— Как ты думаешь, мы сбили погоню со следа? - спросила Ника, когда они, устроившись на камнях, отдыхали, подкрепляясь, сухими кореньями, и издали любуясь мрачной красотой долины.
— Думаю, они вообще не приняли путь через долину во внимание, - произнес Дорган, с блаженством, вытянув свои длинные ноги. - Но они постараются перехватить нас у Блингстоуна, и какой бы путь мы ни выбрали, будут ждать нас там.
— И что нам в таком случае, делать?
— Опередить их
— И у нас есть шанс это сделать?
— Никакого
— На что же ты тогда надеешься?
— Нам очень повезет, если мы придем к Блингстоуну раньше. Если нет, то я постараюсь определить место засады и уничтожить ее.
— Тебе должно быть знакомо слово “авось”? - хмыкнула Ника, с отвращением грызя твердый мучнистый корешок.
— Не такие уж мы и разные. Правда? - взглянул на нее эльф.
В ответ Ника лишь неопределенно пожала плечами, заставляя себя жевать корешок. Дорган не настаивал на ответе. Он решил быть терпеливым. Главное - выбраться из Подземья, а там уж они, как-нибудь, разберутся между собой.
— Я должен на некоторое время оставить тебя одну. Я хочу осмотреться вокруг.
— Только не окутывай меня сферой тьмы, - попросила она.
— Хорошо. - Дорган поднялся, поправляя пояс и сдвигая висящие на нем клинки. - Будь здесь и не уходи никуда.
— В этом нет нужды. Здесь и так достаточно камней.
— Не подбей меня снова, - он выразительно потер здоровенную шишку, красовавшуюся на его лбу.
Когда он скрылся в одном из ходов, ведущих из долины, Ника, как и намеревалась, занялась пополнением своего запаса камней. Она уже начала волноваться, когда Дорган вернулся, правда через другой ход. Посмотрев на кучку камней, выросших на диске, он промолчал и сделал знак, что пора двигаться в путь. Это значило, что впереди все спокойно. Вопреки опасению Ники, диск легко поднял дополнительный груз, правда, при этом заметно снизив скорость полета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
