Читаем без скачивания Старший царь Иоанн Пятый (СИ) - Мархуз

   Обсуждение велось втихаря, без свидетелей, в спаленке, поэтому Михайла прервал свою любимую тарахтелку-советчицу каскадом поцелуев.

   - Ну, Миша, ну я же серьёзно, пора тебе наследников заводить, пока молодой. А я с детками нянькаться буду, дворовой тёткой им стану.

   - А по ласковой заднице не хочешь получить, счастье ты моё чугундуристое?

   Дурковать любили оба, но Глашка всё-таки не унималась.

   - Ну хоть сам скажи на кого глаз положил, не верю, что ты о семье не думаешь. Жаль, царевен ноне нет для тебя, Софья Алексеевна - стара, а Наташка... - неожиданно заткнулась ходячая неугомошка.

   Действительно, Наталье Алексеевне Романовой было лишь восемь лет, но ради такого союза можно и подождать несколько лет. Тем более, что это время Вяземский провёл бы со своей боевой подругой.

   Самого Михайлу давили финансовые вопросы. Цены за ивняковый отвар были чересчур завышены, а как съехать пониже после задекларированных понтов, он пока не знал. Со всеми видами дёгтя получалось гораздо проще, поэтому затарка шла полным ходом. Теперь следовало определиться с технологией изготовления сахара из свекловицы. В основном, как выяснялось, сахар делали всё-таки тростниковый, тем более в колониях получали по два-три, а то и четыре урожая в год. Зато белый сахар гораздо слаще! Эх, втюхать бы рецепт каким-нибудь французам, да подороже. Раз имеются свои монопольные товары, то нечего подгребать всё, что мимо пробегает.

   Списки потенциальных инноваций бессмысленно ждали своего часа - знаний не хватало, а порой и не было совсем. Дурацкий примитивный паровик никак не хотел работать толком и требовал постоянного контроля. Конечно, использование принципа эксцентрика, позволило создать вертикальную распиловку, переводя круговое движение в прямолинейное, через шатуны. Но всё требовало точности и балансировки, а спецов не хватало. Хоть колледжи открывай, где ни попадя!

   Учебный гарнизон крепости тратил средства всеми доступными методами, более тысячи курсантов разного уровня дружно хотели жрать. Да ещё и каждый день по три раза! Порох и свинец для учебных стрельб закупался обозами, пока, слава богу, находились продавцы. Сапоги снашивались быстрее, чем приобретались. Вот и приходилось тратиться на высококачественное обмундирование и обувь, чтобы надолго хватало. Через первичный отбор прошли более трёх тысяч кандидатов и хотя многие отсеивались после первой же недели, но они тоже выходили в копеечку. И без дружинников нельзя - сегодня не подготовишь, завтра будешь локти кусать. Хотя жаловаться глупо, так как средний "тигрёнок" уже превосходил раза в три любого другого солдата, даже янычар. И по бронированию, и по вооружению, и по боевой и силовой подготовке, и по умениям и, даже, ментально. А постоянные рейды и бои с татями, оказались великолепной полевой подготовкой и закреплением навыков.

   В начале ноября, в гости заглянул Василий Голицын. Вроде бы ненароком, но с некоторыми претензиями.

   - Ты, Михайла Алексеич, вздул цены на дёготь так, что иноземные купцы жалуются, - завёл он стандартную пластинку, - не могут оне покупать его по старым ценам, никто не хочет продавать.

   - Василь Васильич, ко мне какие претензии? Я же просто покупаю по своим ценам, разве это запрещено на Руси?

   - Нет, можешь хоть золотом платить, но продацы дёгтя задёшево больше не хотят торговать. Говорят, мол, дождёмся Вяземского и ему отдадим выгодно. Но ты же не весь дёготь скупишь?

   Голицын, в принципе, хотел лишь выяснить, когда Мишка закончит бум с ценами. Хотя и сам имел интерес к новым расценкам, так как его хозяйства тоже дёгтем торговали с иноземцами. Дурацкая ситуация, когда непонятно чего ожидать и где соломки подстелить. Брательник Борис уже изрядно наварился на своевременных перепродажах, так как вовремя затарился дешёвой смазкой. Часть заморских купцов начала закуп, смирившись с потерями части прибыли, но сообразив, что ещё хуже потерять время на оборот деньги-товар-деньги. Всё-таки Московия обеспечивала более четверти европейской потребности в дёгте, а может и поболе. Швеция и Польша, вместе взятые, столько не выставляли на общий рынок. Когда-то, Иван Грозный решил перекрыть Дегтярную Трубу, а потом приоткрыть по новым ценам. Его до сих пор весь мир помнит, как "кровавого и жестокого тирана"! Тем более, что он такой фортель выкинул с пушниной, оставив "немцев-торговцев" без огромнейших прибылей. И за что Европа будет любить сего монарха? Фантики и похвалы дают лишь тем, кто послушно продаёт всё по дешёвке Старшему Брату. Тогда и жвачками могут поделиться и даже джинсы завезти из Турции!

   Абель Монтойя вовсю усиливал свою сотню за счёт военного ведомства. Он заказывал "вяземское" бронирование, пики, двуствольные пистоли, проводил ежедневные тренировки со своими бойцами, даже организовал строительство спорткомлекса. Попутно завёл магазин, где торговали русскими сувенирами. Последней каплей оказалось внимание придворных дам. Более родовитые хлыщи накатали на него ряд жалоб и военный министр посоветовал капитану выйти в почётную, хотя и несправедливую отставку. Пенсион назначили солидный, но порекомендовали убраться из Мадрида, желательно на несколько лет. Великолепно подготовленную сотню передали сыну одного из грандов, который нагнал из неё два десятка слишком преданных Монтойе кирасир. Оружие и обмундирование оставили уволенным, чтобы не злить родственников гвардейцев, но видеть больше не желали. И куда бывшим воякам деваться?

   Обсудив создавшуюся ситуацию, элитники не удумали ничего лучшего, как пойти наёмничать, так как другого делать всё равно не умели, а идти на пенсию было рано. Подальше от Испании - поближе к кухне! А где самая лучшая кухня, да ещё и зимой?

   Душ Сантуш, развезя моющие средства по потребителям, заодно перетёр насчёт отвара. Астрономические цены на "аспиринку" - радости у потенциальных покупателей не вызвали. Конечно, по несколько баррелей заказали оба двора, но лишь для сугубо внутренних, экстренных нужд. Педру Второй сказал, что дороже двух мальцев за галлон действительно целительной жидкости, он покупать не будет и это его последнее слово. Всё-таки, титулованные обладатели подагры нуждались в точечном обезболивании, как и прекрасные, фигуристые обладательницы регулярных мигреней. Сотня баррелей, то бишь четыре тысячи галлонов в год, могли обеспечить полностью все потребности двора и многочисленной родни.

   Испанцы, точно так же отреагировали, видимо золото в закромах стало уменьшаться. Французы пока вообще не интересовались товарами из Московии, кроме пушнины и "срачи". Интадура их заинтриговала, так как постоянные войны требовали не только экспедиционных корпусов, но и сопутствующих обозов. Транспортировка смазки выгрызала часть бюджета любой кампании, причём ежедневно, как и еда. И если солдат можно иногда оставить без обеда, то оси долго скрипеть не будут. Сгорят от обиды за некорректное отношение! Цены французов не пугали - Людовик Четырнадцатый, будучи нищим во времена Мазарини, имел хорошую память. Поэтому, войдя в силу и дорвавшись до власти, поставил своему Кольберу задачу класса "ни дня без накоплений". Он оставался неумолим и ныне, даже сам не зная сколько деньжищ заныкано по разным кубышкам. Высвечивался лишь размер ежегодного бюджета, а всё остальное оставалось за кадром. Да и бюджет явно выпукливался, затмевая собой суммарную казну Польши, Швеции, Московии и ещё целого набора стран. Выражение "миллион луидоров" не вызывало королевского трепета или почтения - так себе, обиходный слэнг.

   Даже Хуан Рикардо, дружище Абрантуш, был растерян... от милостей Педру Второго. Регент, на последней аудиенции, обласкал бедолагу бастарда Авейру так, что не оставил тому выхода. Просьба, кратная тройному требованию, заключалась в следующем. Независимо от того, будет Мигель Вяземски поставлять русское "чёрное золото" или нет, Ивану Рикардовичу следовало обеспечить поступление десяти тысяч бочек в год. Хоть просто дёгтя, хоть интадуры, хоть легендарной срачи! За это, Педру Второй, возвёл португальское имение Абрантуша в статус виконтства. Хотя оно состояло лишь из деревушки и замка на берегу малюсенькой бухточки под Сетубалом. Мало того, он разрешил обустроить целое будущее капитанство в Бразилии, начиная от небольшого форта семейства Авейру, расположенного в пятидесяти милях к западу от форта Сан-Жосе на Риу-Негру. Места отдалённые, глухие и необжитые, но потенциально богатые лесом и неизведанностями. Дальше, по Амазонке, бродили лишь иезуиты со своей миссией дружбы и заплывали различные авантюристы в поисках халявы.

   Регент настолько расщедрился неосвоенными глухоманями, что разрешил своему эмиссару наобещать Вяземскому с три короба. То есть, дать возможность поставить независимый форт на месте впадения Риу-Пурус в саму матушку-Амазонку и даже пользоваться этим Пурусом всласть и надолго. Конечно, каждый хитрец готов поделиться тем, на что не хватает ни людей, ни денег, ни времени. Он бы ещё Антарктиду предложил, вместе со всеми пингвинами в придачу! Хотя, жаловаться грешно, такое добродушие позволяет, по крайней мере, беспрепятственно шлындать мимо освоенных территорий и никто дурного слова не скажет. Да и опасно это! Цивилизованный народ ведь ещё не знает, что медведь - птица резкая: сначала голову оторвёт и лишь потом задумывается над вопросом "а зачем?"