Эндрю вытащил закладку из прозрачного кармашка и засунул ее в первую попавшуюся книгу.
– Мне и теперешнему такое нравится. Спасибо. – Он многозначительно посмотрел на Нору.
Та неловко почесала локоть, судорожно подыскивая другую тему для разговора.
– Я начала читать ту парашютную книгу. Там нужно выполнить одно упражнение, подобрать слова, относящиеся к моей будущей работе.
– Ну, значит, и ты заслужила наклейку. – Эндрю отлепил одну и приклеил ее возле Нориного сердца. – И как продвигается работа над упражнением?
Нора опустила глаза на свой приз.
– Я уже подобрала целых два слова.
– И что же это за слова?
– Ммм… – Нора замялась. Всего каких-то два слова, такая ерунда. – Я хочу работать с книгами и хочу испытывать сопричастность.
– Прекрасно. – Эндрю отклеил еще два стикера. – Книги, – сказал он, прилепив один стикер на ее правое плечо. – И сопричастность. – За это Нора получила стикер на левое плечо. – Что-нибудь еще?
Нора задумчиво уставилась на ролик. Редактирование книги Эндрю доставило ей какую-то особенную радость. Ей и прежде доводилось это делать, но то была улица с односторонним движением, черная дыра – поскольку Нора не знала, пригодились правки автору или нет. А вот когда разговариваешь лицом к лицу – это совсем другое. В личном общении можно услышать мнение другой стороны, понять, как человек воспринял твою работу. Это схоже с ее детскими увещеваниями, когда она выбирала книгу, наперед зная, каким образом заполучить больше двух книг. Нора помнит, как загорались родительские глаза, когда она выкладывала свои доводы. Именно тогда она чему-то училась, получая отклик.
– Кажется, мне нравится работать с людьми напрямую, – сказала Нора. – Сопричастность – да. Но важно еще получить отклик.
Эндрю задумчиво жевал губы и так на нее смотрел, как будто у него что-то не складывалось в голове.
– Так тебе это все-таки интересно?
– Что именно? – спросила она, напрягшись.
– Ты ведь не проявила особой радости, когда на конференции я предложил тебе поработать с людьми.
Нора вспомнила ту ситуацию и скептически воззрилась на Эндрю.
– Это ты о незапланированной раздаче автографов? Да ты как снег на голову с этим свалился.
– Допустим, что снег, ну и что? – Он задорно вздернул подбородок.
– Так вот, позволь тебе объяснить. Я не люблю толчею. Мне нравится работать с каждым человеком отдельно, с глазу на глаз. Пожалуй, я добавлю это пожелание в свой опросник.
– Ну вот, еще одна победа. – Мягкая улыбка осветила его лицо. Он отодрал очередную наклейку и прилепил ее Норе на грудь, прямо орденоносец получился.
Ну не глупо ли – так расчувствоваться из-за каких-то шуточных наклеек? Нора посмотрела на грудь Эндрю, обвешанную «орденами», – да, собственно, оба они глупые, два улыбающихся идиота. Потом он спросил, как она хочет отужинать (это был повод, придуманный ей во время первого визита), Нора подвинулась поближе и поцеловала его.
Он обхватил ее за талию, прижимая к себе. Поцелуй был долгим и нежным. Но потом Эндрю отодвинулся и сказал:
– Нет, ну правда, что насчет ужина?
Нора снова поцеловала его, забралась к нему на колени и стала играть кудряшками на его затылке.
– У тебя было целых восемь часов, чтобы все продумать, – сказал он. Нора чувствовала его теплое дыхание, его мягкие губы обсыпали поцелуями кожу над вырезом кофточки. – А все-таки ты пыталась скормить мне авокадо, – тихо пробормотал он.
Она рассмеялась, уткнувшись ему в шею, а потом отодвинулась, чтобы рассмотреть его внимательно: темные, расширенные зрачки и удовольствие на лице от того, что ему удалось рассмешить ее. Нора слишком поздно поняла, что смотрит на него влюбленными глазами. Нет, это не так, она не может себе такое позволить. Но если и так (нет, это неправда, неправда), то все дело в этих дурацких наклейках, именно из-за них она впала в это глупое состояние.
Наевшись, они сидели среди пустых картонок из китайского ресторанчика и смотрели телевизор. Оба пахли зеленым луком. Нора взглянула на Эндрю. Он сидел, откинувшись к боковушке софы, подпирая подбородок рукой и беспрестанно зевая. Господи, да уже почти двенадцать. Нора шевельнулась, и он открыл глаза.
– Поеду-ка я домой.
– Совсем необязательно. – Он сонно заморгал, и Нора старалась не думать, какой он при этом трогательный.
Поднявшись, она прошла в прихожую и потянулась к сумке.
– Скоро метро закроется.
Эндрю подошел к дверям и прислонился к стене.
– Если останешься, подарю наклейку.
Нора молча замотала головой. Если она сейчас заговорит, то обязательно запнется и все-таки заночует у него. А если так, значит, они пойдут и дальше по этой опасной дорожке, чего она не могла себе позволить. Она знала, всегда знала, что он ей нужен вовсе не из-за этой дурацкой подписи. Шуточки и совместное времяпрепровождение – это одно, но сегодня она зашла еще дальше. Все эти подарки и то, как они смотрят друг на друга – это уже совсем другое. Иметь отношения, когда Эндрю ничего не знает ни про Parsons, ни про Weber, ни про туман в ее в голове, было бы чистейшим безумием.
Нора все стояла в дверях, медлила, глядела на него. Он обхватил ее лицо руками и снова поцеловал. Потом отодвинулся и провел большим пальцем по ее щеке. Этот жест полного принятия заставил ее встряхнуться, и Нора отвернула лицо, чтобы он остановился. Если он и понял, что она сделала это намеренно, то не подал виду.
– Спасибо за ужин, – с мужественной улыбкой произнесла она и ушла, чтобы только не передумать.
На улице было прохладно, по телу пробежали мурашки. Нора опустила голову и взглянула на свою блузку в наклейках. Каждый раз, думая про Эндрю, она понимала, что ей нет прощения. Самым ужасным было то, что, засыпая, она все равно думала о нем, хотела, чтобы он лежал рядом, чтобы ждал ее возле Parsons, – но только в другом времени, когда она все-таки соберет себя по кусочкам, восстановится. То, что она делала, было просто непростительно.
Глава 22
Следующий день был возвращением к реальности: Нора опять тряслась в тесной электричке, потная кофточка липла к телу. Добравшись до работы, она уселась за компьютер и открыла корпоративную почту, где ее атаковала целая армия писем.
Один адресат был особенно настойчивым.
Дурак с глупой идеей особенно опасен, если способен эту идею осуществить. И вот такое озарение нашло на Генри Брука, в чем он и признался по телефону пару недель назад. Снабженный благодаря Норе перечнем книг по бизнесу за несколько десятилетий (ух, как трудно было все это найти) и частично даже текстами, Брук уверовал, что следующим шагом должны стать семинары по разрешению конфликтов.
В свое время эта идея стала первым и самым большим успехом команды Кэндис в начале девяностых, когда книга Хэнка Бойла была превращена в целую франшизу. После успешных продаж Бойл написал специальное руководство, а потом и сборник упражнений. Через десять лет вышло переработанное второе издание, после чего кому-то ударила в голову (Нора не знала кому, но они заслужили место в аду) идея: а почему только книги?
Так появились курсы. Франшиза и курсы давали доход, но не такой, как хотелось бы Parsons. Как оказалось, корочка от издательства не очень-то котировалась, и через несколько лет проект закрыли.
А теперь Генри Брук хотел возродить его и втянуть туда Нору, чтобы она была у него на побегушках.
Скрипя зубами, Нора начала отвечать на письма Брука: да, было бы прекрасно организовать для участников семинаров ланчи из органической еды; нет, у нее нет времени на еженедельные видеоконференции с инструктором семинара; да, изготовление канцелярских принадлежностей с логотипом обойдется им слишком дорого; не может ли он объяснить, что это такое он прислал во вложении; да, она понимает, что он не может принимать решение, не подумав, потому что ему срочно нужно выпить кофе; нет, у нее нет времени, чтобы поехать к поставщикам еды и задним числом передоговориться о более низких расценках.
