словно вот-вот поцелует меня, как это обычно делают влюблённые пары после долгой разлуки.
Моё сердце замирает от этого взгляда, и я чувствую, как внутри всё трепещет от волнения и желания, чтобы он это сделал.
— Привет.
— В машине пакеты с продуктами. Алиска, подожди немного, я сейчас их заберу.
Но моя малышка крепко обнимает Егора за шею, явно не собираясь слезать с его рук.
— Я сама заберу, — поглядываю на нежелающую отпускать Егора дочь.
Егор протягивает мне ключи, и я направляюсь к машине. Открыв дверь, замечаю на пассажирском сиденье не только пакеты с продуктами, но и пару женских перчаток.
Рядом с ними лежит его телефон. На мгновение теряюсь, размышляя о том, кто мог оставить эти вещи, но мысли прерываются звонком.
«Лариса» — высвечивается на экране.
Не знаю, как реагировать на женское имя.
Взять трубку или просто оставить телефон звонить?
Волнуюсь, сама не понимая, почему. Нервно сглатываю и нажимаю кнопку ответа.
— Егор… — не успеваю ответить девушке, которая начинает разговор первой, — я у тебя в машине, кажется, перчатки оставила. Не знаю, видел ты ли и нет. Ты не беспокойся и не привози их сегодня. У меня, если что, ещё есть.
Голос девушки звучит ровно и мягко. Совершенно точно понимаю, что она была с ним сегодня и неожиданно внутри меня вспыхивает чувство ревности.
— Здравствуйте, это не Егор, — тихо отвечаю. — Но перчатки, действительно, здесь, в его машине.
Мой голос дрожит, но я пытаюсь говорить спокойно.
Эта неожиданная ситуация застала меня врасплох, и я вдруг чувствую, как рушатся все мои надежды, которые я сама себе нафантазировала.
— А… да… ясно… — тоже теряется девушка. — Ну… вы тогда передайте ему, чтобы он забросил их мне домой или на работу. Но это совершенно не срочно.
— Хорошо, передам, — прощаюсь, завершаю звонок, а вместе со звонком сбрасываю иллюзии о том, что я важна и ценна для Егора.
Как бы я ни сочиняла себе, что у него никого нет, теперь понимаю: такого не может быть. Он молодой, красивый и богатый мужчина, и наверняка, в отношениях. Просто я не успела о них узнать.
Конечно, у него должны быть женщины, которые мечтают оказаться рядом с ним. И я была несколько лет назад одной из них, наивно полагая, что могу занять особое место в его жизни.
Кого винить, что я сама себе нафантазировала лишнего, а реалии совершенно другие? Он просто по старой дружбе решил мне помочь.
А поцелуй наш недавно… он на эмоциях был, и ничего, на самом деле, для него не значит. И для меня не должен значить. Это было всего лишь мимолётным порывом, случайной вспышкой эмоций.
— Егор, — зачем-то достаю из машины чужие перчатки и трясущимися руками отдаю ему их, — вот, здесь… твоя девушка оставила свою вещь. Но она позвонила и сказала, что привозить не надо, у неё запасные есть, да и зима не очень холодна, — тараторю, не могу остановиться.
Я ведь специально ему говорю «твоя девушка», потому что реакцию его хочу увидеть на эти слова. Мне необходимо услышать его ответ, увидеть, как он отреагирует на такие слова, но выражение лица Егора не понимаю.
Он словно задумывается и хочет понять, о чём вообще идёт речь.
Сердце колотится в бешеном ритме где-то в горле.
— В смысле, девушка?
— Алиска, пора домой! — перевожу теперь внимание и взгляд на дочь, — хочешь, сварим твои любимые спагетти сегодня?
Егор молчит и внимательно наблюдает за мной.
— Лада, погоди, не тараторь. Пожалуйста, послушай, — он протягивает ко мне руку, но я отстраняюсь.
— Нет, нет, я всё понимаю... — оправдываюсь, пряча глаза.
— Точно? А мне кажется, что ты как раз неправильно всё поняла, — улыбается, а мне в этот момент его улыбка кажется просто издевательской.
Он всё понял. Понял, что я ревновала, и, кажется, ему это доставляет удовольствие. По крайней мере, глядя на его довольную физиономию, я делаю именно такие выводы.
Да, я ревновала! Как идиотка! Как глупая! Всё правда!
— Мама, хочу домой, — тянет меня Алиса за собой.
— Согласен, нечего мёрзнуть, — он говорит это так спокойно.
Алиска, не ожидая моего решения, берёт Егора за руку, и они уходят чуть вперёд. Я лишь семеню за ними, желая успеть.
Он идёт впереди, а я пялюсь на его широкую спину и борюсь с сумасшедшим желанием обнять её, обхватить, прижаться, и так стоять, не двигаясь, не шевелясь.
И пусть весь мир подождёт, потому что в нём будем только мы двое и больше никого. Даже моей дочери, как бы странно это ни звучало.
Потому что как бы я ни любила свою дочь, я и Егора очень любила, и эта любовь снова набирает обороты, несмотря на все установленные мной само́й для себя запреты.
Мозг заставляет жить разумом, а сердце чувствами. И в этой борьбе сердце побеждает, как бы я ни сопротивлялась.
То, что произошло между нами, лишний раз показало мне и доказало, как я хочу, чтобы он снова целовал меня и любил.
Зайдя в квартиру, Егор помогает Алисе раздеться, помыть руки, и с моего разрешения включает мультики.
— Я понимаю, что это не самый лучший вариант отвлечь и развлечь ребёнка, но тем не менее я пользуюсь им для того, чтобы спокойно поговорить с тобой. А то мало ли что ты накрутишь в своей голове. Ну а теперь о главном. Я прям, кажется, на физическом уровне чувствовал, как шестерёнки работали шустро в твоём мозгу, и придумывали небылицы про Ларису. — Улыбаюсь, киваю. Он знает меня. — Лада, та девушка, что звонила мне и ты с ней разговаривала — это не о любви. У нас ничего нет. Она… Она с Зотовым связана. Или нет, не так немного…
— С Зотовым? — удивляюсь тому, что слышу. Как это может быть связано с ним?
— Так. Я мог сказать тебе это возле подъезда, но мне всё-таки не хотелось упоминать имя твоего мужа при Алисе, поэтому я не стал говорить. Наверняка так или иначе могло проскользнуть его имя, она бы услышала и зацепилась за него, начав вспоминать про отца. Но как я понимаю, это больная мозоль, которую при дочери ты трогать не хочешь. Верно? — снова киваю.
— Он даже ни разу не вспомнил про неё, — мне очень обидно за дочь по-прежнему.
— Я уже понял, что не только ты для него... не имеешь значения. Прости, но я называю вещи своими именами. Ну и дочь, она, видимо, тоже не очень нужна ему.
— Зотов с самого рождения не испытывал к
