над собой. Думаю, он сдерживает себя изо всех сил.
Нет, я не испытываю никаких отрицательных эмоций, после того, что он мне открывает, я, скорее, наоборот, жалею его брата, этого молодого парня, который по глупости попал в такую непростую передрягу.
И вот вроде к нашей истории с Егором брат его отношения не имеет, а как мой отец всё завернул и вывернул… не ожидала…
Как мог он использовать свои возможности против кого-то, кто был всего лишь мальчишкой?
Теперь сижу в полной растерянности, осознавая весь масштаб произошедшего. Слёзы подступают к глазам, смешиваясь с гневом и ненавистью к тому, кто должен был быть мне самым близким человеком — моему родному отцу.
Он продолжает, а я стараюсь слушать молча не перебивая.
Мне нужно знать всё до конца, чтобы понять, почему он сделал то, что сделал, ведь это изменило наши жизни навсегда.
— У нас с тобой, получается, и выбора не было, — тихо произношу я.
Он кивает, подтверждая мои слова.
Я как мама много раз пыталась оправдать поступки отца, но теперь, понимаю: никогда больше не смогу с ним общаться.
И простить не смогу.
Мы ведь с ней наивно полагали столько лет, что он ради своей семьи всё делал, старался, работал, достигал целей, зарабатывал деньги, а оказалось, что только ради собственного эго и себялюбия.
Вспоминаю, как я росла.
Пока я была послушна, пока я радовала его своими достижениями, он обожал меня. Но иногда любой человек устаёт всегда пытаться соответствовать придуманным стандартам. Вот и я устала семь лет назад.
А ещё и влюбилась до беспамятства, и программа в нашей налаженной системе дала резкий сбой.
Мне бы понять, почувствовать, что Егор от меня отдалился не просто так, но я не почувствовала.
Почему? Да просто всё: я бы никогда не могла даже на минуту подумать, что мой собственный отец рискнёт уничтожить моё будущее в угоду собственных интересов и предпринимательских амбиций.
Начинаю плакать. Горько. Навзрыд, но в ладошку. Я боюсь Алиску разбудить. Егор оказывается возле меня за пару секунд и прижимает к себе крепко.
— Прости меня, — гладит по голове. — Я всегда любил только тебя одну. Никто не смог заменить тебя, как бы я не старался это сделать. Мне тоже надо было как-то жить, но я существовал. Мне тоже надо было кого-то обязательно полюбить, чтобы тебя только вытравить из сердца, но я ничего подобного ни к кому не испытывал. Если бы ты знала, как я ревновал тебя к Зотову, как сердце моё в клочья рвалось, когда ты…
— Замуж за него выходила? — заканчиваю за него, а Егор кивает.
— Егор, я бы также как ты поступила, слышишь? Если бы твой отец поставил мне такие условия, я бы тоже выбрала семью! Вопреки любви, вопреки сильным чувствам, я бы выбрала семью. Ты всё правильно сделал! Правильно! Правильно! — повышаю тон, но Егор не даёт мне разбудить Алиску, закрыв рот поцелуем.
Сносит голову от прикосновения его губ. Как тогда, несколько дней назад, но сейчас ещё больше от адреналина, который кипит в теле после этого разговора. А ещё я счастлива, что он любил меня тогда. Что врал, хоть и больно было. Главное — любил.
Отвечаю, не скрывая наслаждения. Я через поцелуй этот хочу передать ему всё то, что чувствовала все эти семь долгих лет, тоскуя по нему.
Как я любила его и ненавидела, как оправдывала и обвиняла, как оскорбляла и извинялась.
— Лада, надо остановиться, — просит меня, а я не могу, не хочу, мне мало его этой ласки, мало его губ, рук на моём теле. Я хочу большего! Здесь и сейчас! — Алиса… Я боюсь, дальше уже не смогу держать себя в руках, а она может проснуться. У меня ни в одной из комнат нет замка… — словно оправдывается, а я от его слов в реальность возвращаюсь, где за стеной, в соседней комнате спит моя дочь.
— Ты прав. Ты прав, — мы отрываемся друг от друга.
Егор отходит от меня, пытается наливать в чайник воды, ставить его на огонь, делать бутерброды, и я совершенно точно понимаю: он таким образом просто хочет отвлечься.
Ухожу к дочери и лежу с ней несколько минут. Заснуть хочу, чтобы успокоиться, но у меня не получается.
Возвращаюсь к Егору на кухню.
— Кофе? — спрашивает меня.
Несколько минут мы сидим рядом, напротив друг друга и теперь молчим.
Просто смотрим друг на друга и больше не ощущаем ничего, кроме любви.
Той любви, что была у нас тогда, семь лет назад. Той любви, от которой крылья вырастают и дышать полной грудью хочется. Той любви, где мы были самыми близкими людьми на свете. Той любви, где есть вера, что завтра будет лучше, чем вчера и самые счастливые дни ещё впереди.
— Лада, я не всё тебе рассказал… Считаю, что это ты должна знать. Я скоро разорю твоего отца. — Ну что же… возвращаемся в наши серые будни. — Я сделаю это в любом случае, даже если ты будешь просить этого не делать. С Курбатова пора сорвать все маски.
Глава 39
СПУСТЯ НЕДЕЛЮ.
Лада приняла квартиру в дар от отца, не сказав ни ему, ни матери, что не намерена жить в ней.
— Я потом, со временем её на маму отпишу, а она пусть делает с ней, что посчитает нужным.
Я был счастлив, потому что они с Алисой остались жить у меня.
Перевёз их вещи к себе, и теперь они привыкают к мысли, что мы семья.
Ладе после всех этих событий тяжело принять и осознать, что из-за её отца мы потеряли семь лет нашей жизни, но такова реальность и никуда от этого не деться.
Главное, что у нас впереди большая часть жизни, и я изо всех сил постараюсь сделать так, чтобы она была счастливой.
— Сук@! — врывается ко мне в офис Курбатов через несколько дней и набрасывается с кулаками! — Что ты творишь?!
Ударить он меня не успевает, потому что я скручиваю его руки и не позволяю это сделать. Охрана, которая располагается на въезде к нашей компании предупредила меня о том, что ко мне пожаловал крайне агрессивный гость, и встреча назначена не была.
— Я тоже рад тебя видеть, — он дышит тяжело, и пытается освободиться из моих жарких объятий.
— Зачем ты на меня проверку натравил, там более такую!? Ты же с дочерью моей живёшь! Ты что, насколько идиот, что разорить её хочешь?
— Не помню, чтобы Лада от
