упираясь взглядом в её холодные пустые глаза.
В гостиной воцаряется тягостная пауза.
Кажется, весь дом затаил дыхание.
— Ты закончила? — произношу тихо, но чётко.
Всё, что нужно, я уже получила. Каждое её слово — гвоздь в крышку гроба её же собственного благополучия.
— Да, — она натянуто улыбается, проводя рукой по волосам. — Кажется, мы поняли друг друга. Ты будешь вести себя тихо, а я… я буду милой со своим Пашей. И всем будет хорошо. Особенно мне. Ты всё равно ничего не изменишь.
Не дожидаясь моего ответа, она разворачивается и той же самоуверенной походкой направляется в прихожую.
Я не провожаю её. Стою и слушаю, как она надевает пальто, как щёлкает замок на сумке, как открывается и с глухим стуком закрывается входная дверь.
Быстро достаю мобильник и ставлю запись на стоп.
Воспроизвожу видео и понимаю, что всё записалось. Да, не так чётко, как хотелось бы, но слова вполне возможно разобрать.
Перематываю на место, где она признаётся в своих изменах. Отчётливо. Отчётливо слышно её признание.
Мысленно ликую, выхожу из видео и ищу номер папы.
Набираю его телефон, уверенная в своей победе, но он не сразу берёт трубку.
Длинные гудки продолжают действовать на нервы, и когда я уже перестаю надеяться, слышу голос папы:
— Слушаю, — тон его отстранённый, но я знаю, что он перестанет злиться на меня, когда я покажу ему доказательства своей правоты.
— Привет, пап. Я хотела с тобой поговорить…
— Давай скорее, у меня не так много времени.
— Я хотела сказать, что Элеонора…
— Опять Элеонора? — грубо перебивает меня. — Ты теперь не успокоишься, так? — рычит отец в трубку. — Тебе пора повзрослеть, Катерина! Переосмысли свои взгляды и действия, и когда сможешь мыслить взросло — можешь звонить. А пока, нам лучше прекратить общение. Не навсегда, временно. Пока ты не повзрослеешь, — его слова заканчиваются полной тишиной в трубке, потому что он сбрасывает вызов, не дав мне и слова сказать.
Как он может?
Почему он так поступает?
Я ведь…
К чёрту всё!
Коля прав!
Если ему нравится быть дураком, пусть им и остаётся!
Теперь я тоже не хочу его ни видеть, ни слышать!
Ищу в телефоне то самое видео, и нажимаю кнопку удалить. Всплывает окно с подтверждением, и я задумываюсь.
Что, если в будущем оно мне понадобится?
Такого второго уже не будет.
Жму отмену, блокирую телефон и иду на кухню.
Плевать на всех! Буду думать только о себе!
Глава 40
— Привет, — в столовой к нам подсаживается Курицына. — Как дела?
Мы с Верой переглядываемся, удивлённые тем, что она вообще с нами говорит.
— Ну что? — с её губ не сходит улыбка. — Мы же не враги в конце концов.
Вспоминаю, как она со своими подругами хотела меня поколотить, и не сдерживаю усмешки.
Если бы не Арс тогда, я бы точно была ими побита. Да и сейчас они к нам не лезут, только потому что знают, кто наши братья.
— Что тебе нужно? — прищуриваюсь, допивая свой чай.
— Ты же, вроде, с Ерошиным? — выпрямляется и ёрзает на стуле. — Но тебя тут видели с Валерой, — загадочно хлопает ресницами. — Хоть о тебе уже и начали ходить слухи, но я уверена, что с Литовым у вас ничего нет.
— Откуда такая уверенность? — сцепляю пальцы под подбородком и нагибаю голову.
— Хочешь сказать, что ты с Валерой? — хмурится девушка, явно не ожидая таких слов.
— Я хочу сказать, что нечего лезть в мою жизнь. Какая разница, с кем я? С Ерошиным? С Литовым? Или, — наигранно щёлкаю пальцами. — Как вы там говорили? Сразу с несколькими?
— Ты сейчас серьёзно? — её глаза широко распахиваются.
— А ты?
— Я всего лишь хотела спросить у тебя номер Валеры…
— То есть ты хотела быть с двумя сразу? — мои брови ползут вверх. — И с Литовым, и с Фокиным?
— Нет, — фыркает, теряясь с ответом. — Ладно, — недовольно поднимается со стула, и его ножки противно шаркают по полу. — Ничего не нужно.
Она возвращается за стол, где сидят её подруги, что-то говорит им, но вид у неё недовольный.
— А ты молодец, — восхищённо произносит Вера. — Нормально ты её осадила.
— Меня раздражают лицемерные люди.
— Пошли на занятия?
Киваю, и мы поднимаемся из-за стола.
Инстинктивно оглядываю столовую, хотя знаю, что ни брата, ни его друзей сегодня нет в универе.
Они всей командой сегодня поехали сдавать какие-то анализы перед очередной игрой.
Брату я так и не рассказала ни о приходе Элеоноры, ни о разговоре с папой. Да и не собираюсь это делать. Пусть всё остаётся как есть.
Арсений уже три дня не приходит в наш дом, и мне от этого даже легче. Вижу его только в универе, и то изредка. Такими темпами, я уже верю, что смогу выбросить его из своего сердца.
Но его слова о том, что я ему нужна, я так и не смогла забыть.
Каждой ночью перед сном я думаю о них. Думаю об Арсении. Как бы ни пыталась заглушить эти мысли, ничего не выходит.
Так и сейчас. Я знаю, что его нет в университете, но всё равно вглядываюсь в лица, чтобы случайно встретиться с ним взглядом.
Встряхиваю головой и покидаю столовую.
Последняя пара пролетает незаметно. Прощаемся с Верой и расходимся в разные стороны.
На улице моросит холодный дождь. Надоела эта смена погоды. То сырой снег, то дождь, но почти всегда слякоть.
В этом году в начале декабря, на удивление, тепло.
Я закутываюсь в шарф, пряча в нём нижнюю часть лица, и иду к остановке. Автобус подъезжает почти сразу, и в его шумном, переполненном людьми, салоне становится немного легче.
Меньше чем через полчаса я подхожу к своему дому и вижу машину Арсения на подъездной дорожке.
Значит, он у нас.
Мне одновременно и радостно, и страшно встречаться с ним.
Набираю полную грудь воздуха и открываю дверь ключом.
Успеваю уловить голоса парней, но они почти сразу затихают.
Снимаю верхнюю одежду и прохожу на кухню.
— Привет, — произносит Коля, когда я захожу в гостиную. — Есть будешь?
Арс коротко кивает мне, делаю тоже самое, и он отворачивается.
Обхожу стол, кладу телефон на край и сажусь напротив Ерошина.
— Нет, — отвечаю брату. — Но от чашки горячего чая не откажусь. Как ваша поездка?
— Всё в порядке, — отвечает Коля, заваривая мне чай. — У тебя что нового?
— Абсолютно ничего.
Коля ставит передо мной чашку с чаем, и я благодарно киваю.
Сижу за столом, согревая ладони о чашку, и краем глаза наблюдаю за
