уже два года я работаю на него и получаю отличные деньги.
Мама давно могла бы снизить на себя нагрузку, но почему-то не делает этого.
После завтрака мы отправляемся в универ. За всю дорогу мы с сестрой не обмениваемся ни словом.
А едва я паркуюсь, она выскакивает из машины и идёт в сторону входа, где её дожидается Катя.
Я выхожу медленнее, будто нарочно давая им уйти вперед. Вижу, как Вера что-то оживленно рассказывает, а Катя кивает.
Я иду следом, как призрак, и ловлю себя на мысли, что высматриваю в ее позе, в повороте головы хоть намек на то, что ей так же хреново, как и мне. Но нет. Она выглядит… обычной. Собранной. И от этого еще больнее.
— Здорово, — ко мне подходит Колян, и я жму его ладонь. — Как ты сегодня?
— В норме, — коротко отвечаю, несмотря на то, что мне охренеть как хреново.
Но не могу же я рассказать другу, что переспал с его сестрой, потом кинул, а теперь понял, что она мне небезразлична. Боюсь, тогда я не досчитаюсь зубов.
Колян что-то говорит про тренировку, а я просто мычу в ответ, потому что весь мой мозг зациклен на спине, которая мелькает впереди в толпе.
Я почти физически ощущаю эту стену между нами, которую возвел своими же руками. И самое идиотское, что я не знаю, с какой стороны к ней подступиться.
Вскоре Катя вместе с Верой исчезают из виду.
Мы проходим в нужную аудиторию и здороваемся с парнями.
— Как успехи с Катей? — спрашивает Никитос. — Преуспеваешь?
Бросаю осторожный взгляд на Коляна, убеждаясь, что он не слушает нас.
— Пока глухо, — отвечаю. — Не будем об этом.
Никитос кивает и отходит в сторону.
Пару дней назад я решил с ним поговорить начистоту. Не сказал, что нас с Катей связывает, но попросил не вставать между нами. Он нормальный парень, и сразу дал понять, что не будет вставлять палки в колёса.
Занятия проносятся незаметно, потому что мой мозг далёк от всех этих знаний, лекций и информации. Всё, о чём я могу думать, это как вернуть Катю.
Выходим из универа, и я снова вижу тачку Литова. Сам парень сидит за рулём и не сводит взгляда с крыльца универа.
Ярость накрывает за долю секунды, и я направляюсь к нему. Заметив меня, Литов выходит на улицу и идёт мне навстречу.
— Какого хрена ты снова тут делаешь? — спрашиваю с угрозой.
— Точно не к тебе приехал, — насмешливо отвечает, с вызовом глядя мне в глаза.
Сжимаю кулаки, но он даже не отводит взгляда. Меня бесит эта его наглая уверенность.
Чёртов ублюдок решил, что так просто сможет одурачить меня, но я знаю, что Катя ему неинтересна, и он водит её за нос, чтобы позлить меня.
— Таким образом ты решил отомстить мне за Свету, — не спрашиваю, а констатирую. — Но твоя Светка с самого начала была шлюхой, а Катя не такая. Она вообще здесь ни при чём.
Вижу, как Литов стискивает челюсти. Значит я прав. Катя — инструмент, с помощью которого этот мудак планирует мстить.
— Привет, — со спины раздаётся писклявый женский голос, и, повернувшись, я вижу ту самую дрянь, которая гналась за Катей в тот день, когда я впервые почувствовал вкус её губ. — Ты Катю ждёшь? — обращается к Литову. — Она уже ушла, — хлопает ресницами. — А вот я хотела с тобой познакомиться поближе.
— Да, — усмехаюсь, обращаясь к Литову. — С ней поближе познакомься, а Катю оставь в покое, — поворачиваюсь к нему спиной и успеваю сделать несколько шагов, прежде чем до меня доносится голос этого выродка:
— Она будет моей, — уверенно твердит. — Я буду трахать её часами напролёт. Будет стонать и кричать моё имя…
Слышу скрежет собственных зубов. Каждое его слово будит во мне зверя, которого теперь я уже точно не смогу сдержать.
— Кончать раз за разом, — продолжает Литов. — Почувствует настоящего… — не успевает договорить, потому что я разворачиваюсь и со всего размаху бью его в челюсть.
Он отлетает к капоту своей тачки и оседает, схватившись за лицо. Из разбитой губы тут же прыскает кровь. Та девчонка вскрикивает и отпрыгивает в сторону.
— Думаешь, — сквозь боль хрипит этот недомерок. — Это что-то изменит? Она будет мо… — снова не даю ему договорить, потому что наношу ему следующий удар, и ещё один. Затем ещё.
— Ты башкой поехал? — сквозь помутнённый рассудок слышу голос Коляна. — Вылететь хочешь? — оттаскивает меня от Литова. — Чокнутый мудак!
— Плевать! — успеваю пнуть этот кусок дерьма, прежде чем Колян уводит меня.
— Приди в себя! — рычит друг. — Тебе нужны проблемы? Ты вообще свихнулся! Я не узнаю тебя!
— Ты просто ни черта не понимаешь, — отталкиваю друга.
— Тебе нужно остыть, — качает головой. — Езжай домой, и немного отдохни.
Ни слова не говоря, я поворачиваюсь и иду к своей машине. Бросаю взгляд в сторону, где оставил Литова. Он всё так же сидит на земле, опершись спиной на колесо, и кому-то звонит.
Похоже, Кате жалуется. Пусть жалуется, он получил за дело.
Завожу двигатель, жму на газ и выезжаю на дорогу.
Еду домой на автопилоте. В голове каша. Кажется, настал долбаный Армагеддон.
Паркуюсь у дома и когда захожу — слышу весёлый смех, который, кажется, раздражает ещё больше.
Но когда вижу маму в компании Веры и Кати, раздражение уступает место какому-то облегчению, что ли…
Катя в нашем доме, и она не зла и не напугана, значит Литов не ей звонил.
— Ты не говорил, что у Коли есть сестра, — с улыбкой обращается ко мне мама.
— Не приходилось к разговору.
— Садись с нами, выпей кофе, — мама кивает на свободное место за столом и принимается готовить мне кофе.
Катя быстро отводит взгляд и продолжает что-то обсуждать с Верой.
— У тебя всё в порядке? — спрашивает мама. — Ты какой-то напряжённый.
— Тебе кажется, — стараюсь говорить непринуждённо. — Просто устал.
— Ладно, — пожимает плечами, опуская передо мной чашку с кофе. — И как тебе Питер? — обращается к Кате.
— Пока ещё привыкаю, — с улыбкой отвечает девчонка. — Но думаю, что скоро смогу чувствовать себя здесь, как дома. Нужно немного времени, — бросает на меня взгляд, и я понимаю, что она произносит те слова, которые говорил ей я.
— Я уверена, что уже скоро это произойдёт, — подбадривает мама.
— Я, наверное, пойду, — вежливо произносит Катя. — У меня есть дела дома…
— Я подвезу, — сухо вставляю и ловлю на себе три пары растерянных глаз. — Мне по пути.
— Разве ты не останешься дома? — удивлённо спрашивает мама.
— Мне нужно заехать на работу, — одним глотком
