или только готовится этой ночью.
— Не волнуйтесь, моя принцесса. Ваши друзья готовы давно и всё сделают сами. Вам останется только взойти на престол.
3
Арабеллу Витольд ждал с нетерпением. Будь он темпераментен, как ее старший брат Виктор, — уже изорвал бы здесь все старые гобелены и новые картины. Искрошил все яркие фрески. И испинал все крепкие двери и непрошибаемые стены.
Увы, слишком сдержанный («скучный»!) северянин на столь славные подвиги не годен. Особенно в гостях. Даже в принудительных.
Но сам же в итоге согласился идти сюда, сам. И, в отличие от родового замка, здесь пока руки не крутят. И женщин не насилуют.
Правда, одну картину и Виктор мог бы пожалеть. Больно уж хороша. Почти во всю стену — шагов пять Вита. Кто же столь талантливый мастер? Кто так великолепно изобразил, оживил древние замки, северные ледяные горы и огнедышащих драконов?
Появилась Арабелла, когда Витольд уже успел известись окончательно. И всерьез планировал влезть в драку, чтобы вмешаться. И неважно, что потом из-под замка и из подвала уже точно никому и ничем не поможешь. И даже ничего не скажешь.
— Вит! — дочь Прекрасной Кармэн и невеста лучшего друга Грегори кинулась Витольду на шею. — Вит, объясни мне…
Вряд ли успеет. В алых дверях появились сразу Изабелла и Лаура. Светловолосая и рыжая. И обе — ведьмы. Из Мэнда.
Обе девушки плыли на одном Проклятом Галеасе. Одна помогла другой. Они явно успели стать подругами. И сейчас — заодно. Иначе не явились бы вдвоем.
Это поняла даже Арабелла — сразу. Потому как тут же замолкла. На полуслове. И полувзгляде.
Впрочем, кто сказал, что она вообще — наивнее Витольда? Только потому, что много младше? Просто измучена сильнее. Не он же только что лишился всего и всех, да еще и ждет ребенка.
— Вит, это Изабелла привела меня сюда. — Пристальный взгляд Беллы устремлен сразу на них двоих. — Правда, при этом забыла уточнить, куда именно ведет. И зачем.
— Ты не оставила мне выбора, — Изабелла будто даже слегка оправдывается. Всё еще наивный Витольд не настолько проницателен, чтобы отличить искусную игру от правды. Даже когда речь идет о юной девушке. — Иначе ты могла не дослушать меня и сбежать. И попасть в руки императорской стражи. И как тогда тебя спасать?
Вит серьезно глянул на Беллу. Точно ясно одно: в присутствии этих говорить свободно не выйдет. А наедине их с Арабеллой не оставят точно. Скорее, нагонят сюда еще больше народу. Еще и местных.
— Изабелла права в одном, — вздохнул он. — После того, что здесь произошло, императору Мидантии мы уже ничего не объясним.
Как и любому другому правителю. Любой другой страны. Удержавшемуся на троне больше дня.
Исключением стал бы Грегори, но он ведь и правит только одним кораблем. И то — условно.
И обретается неизвестно где.
Глава 4
Мидантия, Западное побережье.
1
Ночное небо знойной Мидантии будто затянуто темно-фиолетовым бархатом. И щедро расшито золотым шелком десятков древних созвездий. Будто старался тот же искусный мастер по старинным гобеленам, что и в замке. Или художник, воспевший драконов. Или искусная швея и вышивальщица. Только пока не завершила работу. Лишь первые швы наложила. Наметила контуры. Не торопясь.
У вышивальщицы ночных небес много времени в запасе. Целая вечность. Бессмертие.
Записку от Лауры Белла вложила Витольду в руку — тайком от Изабеллы. Потому что самой дочери Кармэн Ларнуа никуда не выбраться точно. И сторожат не в пример лучше, и по высоким деревьям сейчас лазать труднее. Особенно ночью.
Зато Витольд, хоть сколько он скучен, уныл и не склонен к авантюрам, всё равно долгие годы провел при Веселом Дворе Вальданэ. А уж там не научиться скользить по заборам и деревьям, почти как по земле… Да еще и кавалеру, а не даме!
И теперь широкая крыша графского дворца — полностью к его услугам. А послушное широколистое, мягко шелестящее дерево сопроводило практически до самой ровной кровли. Почти ровной. Почти сопроводило. Осталось подтянуться всего-ничего.
Можно бы и меньше, но рослый, крепкий Витольд — тяжелее Арабеллы. Даже исхудавший за время морских штормов. А ветки у конька крыши рассчитаны уже на вес одного лишь ребенка. Или легкой, тоненькой девушки. Но не любого взрослого мужчину. Да и мать четверых детей баронессу Керли они бы тоже не выдержали.
Над противоположенной частью крыши показалась рыжая голова Лауры. Лунный свет посеребрил ее длинные волосы, на миг придав сходство только ли со сказочной морской ведьмой, то ли с легендарной древней расой. Еще более сказочной.
Против них даже суровая Церковь Творца Милосердного и Всепрощающего отродясь не возмущалась, потому как не верила. Слишком всё давно и невероятно.
Разве что изредка бесились с серой скуки злобные леонардиты и серые, завистливые амалианки, да и то — довольно вяло.
— Вас я и ждала, — усмехнулась то ли эвитанская, то ли мэндская девушка, легко подтянувшись на крышу. При дворе Кармэн Лауры не было, но в других местах жизнь порой учит даже лучше. Потому как — жестче. — Даже не сомневалась, что Ара выбраться не сможет.
Легкий скользящий силуэт, обтянутые мужской одеждой женственные формы. Смертельный блеск острого кинжала в руках. В левой руке. Лаура — опаснее многих дам и девиц Веселого Двора Вальданэ.
И лучше быть с ней настороже. Она вооружена. И цели бывшей единственной выжившей фаворитки безумного правителя Мэнда не слишком проницательному Витольду точно не известны.
Нет, не так. Не известны даже слегка.
Зато известно ее потрясающее умение выживать и спасаться. Везде и в любых условиях.
Гибкое девичье тело скользнуло к Тервиллю, а узкий стальной кинжал внезапно — в ножны на ее поясе. Зато теплые руки вдруг обвили шею собеседника, а чужое дыхание обожгло губы. Свежестью южных апельсинов… лимонов? И еще каких-то летних незнакомых цветов.
Витольд невольно отшатнулся, и звездно-лунные ночные сумерки разрезал низкий, грудной смех. Тоже — почти в губы кавалера. Не слишком галантного. И уж точно не страстного.
— Что с вами? — шепчет она. — Разве я не привлекательна?
— С Арабеллой беседу вы начали бы так же?
— А разве Арабелла — из женщин, что предпочитают других женщин? Тогда кто послал ей дитя — Творец или легендарные древние боги?
— Я женат, — ровно объяснил Витольд.
Лаура даже не удивилась. Только лениво пожала изящным плечиком. Полунагим:
— И что? Разве я уже предложила вам бросить законную жену и жениться на мне?
— Я верен Александре.
Теперь красавица смеется чуть тише. И ярко-синие глаза —
