Идея о связи между биологическими факторами и склонностью к преступлению вновь воскресла в работах Вильяма А. Шелдона в 1940-х годах. Шелдон выделил три физических типа человека; по его мнению, один из них прямо связан со склонностью к правонарушениям. Мускулистый, активный тип (мезоморф), по предположению Шелдона, с большей вероятностью может стать преступником, чем человек субтильного телосложения (эктоморф) или более полной комплекции (эндоморф). Последующие исследования, предпринятые другими учеными, дали примерно такие же результаты. Несмотря на то, что подобные взгляды до сих пор имеют защитников, подобные исследования вызвали широкую критику. Если даже допустить, что существует общая связь между физическим строением человека и склонностью к правонарушениям, это не проясняет вопрос о влиянии наследственности. Люди мускулистого телосложения, которых Шелдон связывает с преступлениями, могут быть вовлечены в действия банд, поскольку там предоставляется возможность для демонстрации своей силы. Более того, до недавнего времени все исследования в этой области были ограничены изучением преступников в детских колониях. Если здесь и есть какая-то связь с телосложением, то, может быть, лишь потому, что крепких, атлетически сложенных преступников скорее помещают за решетку, чем слабых и тощих.
Позднее делались попытки связать криминальные наклонности с определенным набором хромосом в генетическом коде[83]. Выдвигались предположения, что среди преступников, особенно виновных в тяжких преступлениях, непропорционально высока доля людей с добавочной Y-хромосомой. В ряде исследований, проведенных в тюрьмах усиленного режима, получен результат, показывающий, что такое отклонение имел один из сотни заключенных, в сравнении с одним человеком на тысячу для обычного населения. Однако последующие исследования в этом направлении оказались противоречивыми. Вскоре у исследователей появилась догадка, что несостоятельность изысканий объясняется малым размером выборок. Исследования на более крупных массивах населения показали, что мужчины с набором XXY не более склонны к совершению насильственных актов, чем с XY[84].
Преступление и психопатическая личность: психологическая точка зрения
Психологические теории преступления, так же, как и биологические, связывают преступные наклонности с определенным типом личности. Идеи Фрейда оказали некоторое влияние на психологические толкования преступления, хотя сам Фрейд практически ничего в области криминологии не писал. Позднейшие авторы опирались на его идеи, предполагая, что у небольшой части людей развивается “аморальная”, или психопатическая личность. Согласно Фрейду, большинство наших моральных качеств происходят из самоограничений, которым мы обучаемся в раннем детстве в течение Эдиповой фазы развития (рассматриваемой в главе 3). Вследствие особого характера взаимоотношений с родителями у некоторых детей не вырабатываются подобные самоограничения, и, соответственно, отсутствует основное чувство моральности. Психопатов можно описать как замкнутых на себе людей, находящих удовольствие в насилии как таковом.
Индивиды, имеющие психопатические черты, совершают иногда тяжкие преступления, но с самим понятием психопатии есть крупные проблемы. Нет полной ясности с тем, действительно ли такие черты неизбежно являются криминальными. Почти все исследования индивидов с психопатическими свойствами были проведены среди осужденных, поэтому такие свойства неизбежно должны выглядеть негативно. Если мы опишем те же самые черты характера с положительной стороны, то получим совершенно иной тип личности, и не будет оснований утверждать, что люди такого типа имеют врожденную склонность к преступлениям. Если бы для исследовательских целей нам понадобились не сидящие в тюрьме психопатические личности, мы могли бы опубликовать следующее объявление:
СКЛОННЫ ЛИ ВЫ К ПРИКЛЮЧЕНИЯМ?
Исследователи желают вступить в контакт с людьми беззаботными, любящими приключения, живущими яркой, импульсивной жизнью. Если вы относитесь к людям, всегда готовым рисковать, позвоните по телефону 337-ХХХХ в любое время.[85]
Люди такого типа могут быть героями, путешественниками, карточными игроками, просто теми, кто устал от рутины повседневной жизни. Они, возможно, готовы к криминальным авантюрам, однако почти наверное будут искать испытание своим силам в социально приемлемых действиях.
Психологические теории преступления, выводимые из учения Фрейда или других психологических концепций, в лучшем случае могут объяснить лишь некоторые аспекты преступлений. Хотя незначительное меньшинство преступников может иметь личностные характеристики, отличные от остального населения, чрезвычайно маловероятно, что такие характеристики присущи почти всем. Существует много различных видов преступлений, и допущение, что те, кто их совершает, имеют специфические сходные психологические характеристики, кажется неправдоподобным.
Даже если мы ограничимся одной категорией преступлений, например, тяжкими преступлениями, то обнаружится множество различных обстоятельств. Некоторые такие преступления совершаются индивидами, другие — организованными группами. Вряд ли психологический склад преступника-“одиночки” такой же, как у членов крепко спаянной банды. Даже если психологические различия можно было бы связать с разными формами преступности, то и тогда трудно объяснить, каким образом такая связь может возникать. Может быть и так, что на первом месте находится не склонность к криминальному поведению, а участие в группе, для которой криминальные действия являются нормой и которая воздействует на установки и мировоззрение индивида.
Общество и преступление: социологические теории
Удовлетворительное объяснение природы преступления должно быть социологическим, так как преступления связаны с социальными институтами общества. Одним из наиболее важных аспектов социологического подхода является подчеркивание взаимосвязи конформности и отклонений в различных социальных контекстах. В современных обществах существует множество субкультур, и поведение, считающееся нормой в одной субкультуре, может расцениваться как отклонение в другой. Например, на члена молодежной банды может оказываться сильное давление, с тем чтобы он “показал себя” угнав автомобиль. Кроме того, в обществе есть сильные различия между богатыми и бедными, и эти различия чрезвычайно сильно влияют на возможности различных групп. Неудивительно, что такие преступления, как карманные кражи или кражи со взломом, совершаются в основном людьми из беднейших слоев населения. Другие виды преступлений — растраты или уклонения от уплаты налогов — по определению совершаются людьми, имеющими достаточное благосостояние[86].
Дифференцированная ассоциация
Эдвин X. Сазерленд (принадлежащий к “чикагской школе” американской социологии, названной так из-за ее связи с университетом Чикаго) связывал преступление с тем, что он назвал дифференцированной ассоциацией[87]. Идея дифференцированной ассоциации очень проста. В обществе, содержащем множество субкультур, некоторые социальные сообщества поощряют противозаконные действия, а другие — нет. Индивид становится правонарушителем или преступником, объединяя себя с теми людьми, которые являются носителями криминальных норм. Согласно Сазерленду, криминальное поведение усваивается преимущественно в первичных группах — в частности, в группах сверстников. Эта теория совершенно отлична от точки зрения, что преступники и все остальные различаются своими психологическими особенностями. Она полагает криминальные виды деятельности усвоенными так же, как усваиваются и законопослушные, причем направлены они на одни и те же потребности и ценности. Воры стараются “делать деньги”, как и люди, занятые обычной деятельностью, но избирают для этого противозаконные средства[88].
Аномия как причина преступления
Роберт К. Мертон, связывавший преступность с другими типами отклоняющегося поведения, также исходит из признания нормальности преступника[89]. Мертон исходил из концепции аномии[90], предложенной впервые одним из основателей социологии Эмилем Дюркгеймом (1858–1917), и создал теорию девиаций, получившую общее признание. Дюркгейм развивал понятие аномии в связи с тезисом, что в современных обществах традиционные стандарты и нормы разрушаются, не будучи заменены новыми. Аномия возникает, когда в определенных областях социальной жизни нет ясных стандартов поведения. В этих обстоятельствах, по мнению Дюркгейма, люди испытывают тревоги, страх перед неопределенностью, поэтому аномия может стать одним из социальных факторов, влияющих на предрасположенность к самоубийству.
