Ева широко открыла глаза.
— Адам, какой ты умный!.. Я и не подумала… Ты прав, давай переделаем весь календарь заново!
Адам окинул взглядом рощу, не меньше двух десятков деревьев испещрены мелкими зарубками, каждая седьмая — длиннее, затем перевел взгляд на поле, что уже требует прополки, вздохнул и махнул рукой.
— Нет времени. Пусть потом… Наши дети разберутся, исправят. Может быть. Кстати, я тоже был сотворен сразу взрослым. Как и ты.
Морщины на его лбу на глазах становились глубже и резче. Он внезапно стукнул кулаком по земле.
— Так вот почему!
Ева спросила испуганно:
— Что случилось?
Он сказал хриплым голосом, в котором звучала мука:
— Помнишь, я говорил, что не понимаю, почему у коз рождаются козлята, у коров телята, а потом они постепенно вырастают?
Ева в недоумении кивнула.
— Ну да, помню. Ты еще тогда удивлялся, почему ты рожден уже взрослым.
Адам сказал изменившимся голосом:
— Кажется, я понял…
— Да? — спросила Ева без всякого интереса. — Как здорово… Скажи, тебе понравилось это мясо? Если да, то завтра я приготовлю еще. У меня тут всякие корешки есть, такой вкус придают…
Адам мотнул головой и стиснул челюсти, удерживая ускользающие мысли:
— Я понял… Я тоже родился младенцем и медленно, как все, рос и взрослел. А потом однажды Господь вдохнул в меня душу! И я понял, кто я, что я, осознал себя. Я не помнил того, что было раньше, потому что это был не я. Это было то, в чем я живу и сейчас, но это не я…
Ева сказала обеспокоенно:
— Адам, опомнись, что ты говоришь? Как это: ты и не ты? Если ты, то это ты! А если не ты, то это не ты, и все тут. Все просто и понятно. Не забивай голову глупостями. Значит, я готовлю на завтра мясо, как ты любишь. Только нужно побить его хорошенько камнем, тогда оно становится мягким, дает такой сладкий сок, что даже мне нравится.
Адам не слушал ее беспечный щебет, ухватился ладонями за голову, мысли метались, сшибались, в ушах назойливый голос женщины, что твердит про мясо, и эти образы горячего вкусного мяса вторгаются и вытесняют слабые искры озарения.
Я же все это знал, сказал он себе потрясенно. Знал до того, как в меня вдохнули душу! Потому так знакомо было первое ощущение от того мира, когда я вошел в ручей и срывал спелые ягоды. Я уже знал, что в воду заходить можно и что ягоды есть — хорошо.
— Значит, я все делал бездумно, — прошептал он в страхе, — как бездумно живут козы, коровы, птицы и прочие насекомые! А потом вдруг ощутил, что я… это я! А до этого меня как будто и не было. Все равно, что не было. И потому выходит, что Господь сотворил меня в момент, когда вдохнул душу. Все сходится! Получается, что от младенца до взрослого я рос животным, а Всевышний сотворил меня уже взрослым мужчиной…
Он закрыл глаза и постарался вспомнить, кем же он был, что делал, что творил, когда не был еще сотворен, а бегал по райскому лесу, как и все звери, бездумно и беззаботно. В памяти пустота, самое первое, что удавалось вспомнить, это затянутое тучами небо над головой и верхушки деревьев, когда он открыл глаза и услышал Голос:
— Человек… Вот он и сотворен Нами…
Из пещеры донесся щебечущий голос:
— Адам, ты завтра еще рыбу поймай, хорошо? У нее, правда, много костей, но ты научил меня выплевывать их, зато мясо очень нежное и вкусное!..
Глава 4
Каждый день он ходил на охоту и почти всегда возвращался с добычей. Ева поддерживала огонь и умело пекла на широких плоских камнях мясо. Она научилась добавлять горькие травы, но с мясом они уже не казались горькими, зато мясо становилось еще вкуснее.
Из панциря гигантской черепахи Адам сотворил посудину, в которой держал воду. Обрадовавшись, что получилось так удобно, убил еще несколько черепах, мясо съели, а в панцирях носил воду из реки.
Ева с любопытством следила за его разрумянившимся от удовольствия лицом.
— Ты устал, еле на ногах стоишь!.. Ляг, отдохни.
Он помотал головой.
— Потом. Пока не забыл, есть еще одна идея…
— Что ты задумал?
— Смотри.
Он осторожно опустил панцирь с налитой до краев водой на горячие уголья костра. Ева испуганно вскрикнула:
— Что ты делаешь? Сгорит!
— Не должно, — ответил Адам неуверенно.
— А если сгорит?
Он буркнул:
— Придумаю что-то еще. Господь как-то признался, что немало миров наломал, пока создал наш. Ему можно — можно и мне. В конце концов, я Его сын.
Потом он придумал класть в кипящую воду ломтики мяса. Получалось и мясо вкуснее, и вода превращалась из простой воды в нечто странное и вкусное, что Адам назвал похлебкой, так как похлебать такое было просто замечательно. Ева додумалась добавлять и в кипящую воду разные травки, еда получалась еще вкуснее.
Она экспериментировала с корешками, корой деревьев, Адам нередко плевался и в гневе выливал похлебку, потому Ева старалась пробовать новые рецепты тайком, пока он пропадал на охоте. Зато, когда получалось, Адам был доволен, а Ева цвела от счастья.
Однажды, когда они плотно поужинали и лакомились ягодами, над верхушками деревьев зашумело, там пронеслась дико хохочущая женщина — совершенно обнаженная, с распущенными длинными волосами, настолько черными, что небо казалось белым. Лицо ее перекосилось в отвратительной гримасе наслаждения, в одной руке она сжимала длинный нож, с лезвия срывало ветром алые капли, рот ее и подбородок были испачканы кровью.
Она даже не обратила внимания, что Адам смотрит на нее в ужасе, хохот становился совсем безумным, она слизнула кровь с ножа и пропала за верхушками деревьев.
Ева прошептала:
— Это… она?
Адам кивнул.
— Да.
Она вскрикнула тихонько:
— Это же чудовище!.. Как ты мог?
Он отвел взгляд в сторону.
— Ева, не спрашивай ни о чем. Хорошо?
— Почему? — спросила она наивно. — Это было давно. Я даже не ревную. Просто не понимаю… Чем она тебя привлекла? Или только тем, что других женщин не было? А ты был настолько правильным, что тебе и в голову не могло прийти, что можно…
— Нельзя, — ответил он твердо. — Человеку нельзя совокупляться с животными.
Он тут же прикусил язык, да не подумает Ева, что это сказано в ее адрес. Ева быстро взглянула на него, с ее щек исчез румянец, а она торопливо затараторила о том, какие красивые шкуры получились из убитых волков, Адам теперь просто великий охотник, ни один зверь не уйдет от его руки, и вообще они смогут скоро прекрасные шкуры самых редких и опасных зверей развешать по стенам, а не только постелить в три слоя на полу.
