Нехаштирон, который все еще не научился понимать очень длинные и сложные фразы, прервал:
— Говори короче. Нам неведомы замыслы Творца. И никому не ведомы. Мы знаем, что этот замысел потерпел сокрушительную неудачу…
— Совершенно верно, — поддержал Шахрирон счастливо. — Адам не получил бессмертия!
— А это значит, — сказал Азазель горячо, — что, какие бы знания ни накопил, как бы ни сумел развить свою частичку души, все это умрет с ним вместе. А за его кратчайший срок жизни он не успеет… ничего не успеет!
— Неудача, — сказал Нехаштирон.
— Сокрушительное поражение! — крикнул Такритейя. — Даже я в этом уверен. Разве не так?
— Поражение? — повторил Кассиль еще задумчивее и так медленно, что Шахрирон от раздражения завертелся волчком и превратился в огненный смерч. — Бессмертие Адама теперь исключено, это верно. Но нет ли оттуда другого пути?
— Ты что? Какой может быть другой путь?
Кассиль обнял себя крыльями, спрятав руки на груди, словно ему стало холодно, как бывает только человеку и животным.
— Другой путь есть, — сказал он внятно. — Разбить жизнь Адама на мелкие доли! Чтобы он жил, переходя в своем семени, все дальше и дальше в будущее, терял старые знания, приобретал новые… нет, все не потеряет, чему-то успеют научить родители! Но только самому главному, мелочи забудутся, и половина черепной коробки будет свободной для новых знаний.
Нехаштирон спросил тупо:
— Это как?
Кассиль мучительно раздумывал, сам на ходу развивая ослепительную по неожиданности мысль и страшась ее потерять:
— Таким хитрым способом из поколения в поколение будет передаваться только самое важное. И тем самым это важное будет умножаться, а неважное забываться… Да, это гениальный ход.
Повеяло холодом, ангелы пытались представить себе такое, но в воображении получался мир, кишащий множеством адамов, что спорят уже друг с другом, так как Творец их покинул, спорят с ангелами и мельтешат всюду.
Азазель сказал резко:
— Если только род Адама не прервется!
Кассиль посмотрел на него очень внимательно:
— Что ты имеешь в виду?
Азазель зло растянул губы огненного лица в устрашающую гримасу.
— Адам за пределами Эдема уже не защищен. Он может упасть в глубокую яму, может свалиться с дерева, куда полезет за птичьими гнездами, может просто споткнуться и сломать себе шею.
Кассиль помрачнел, обдумывая, потом его лик посветлел.
— Ну… если успеет оставить потомство, то… и пусть мрет. Даже Творец так скажет. А к его потомству, может быть, отнесется благосклоннее. Дети за проступки отцов не должны отвечать, если я правильно угадываю общие замыслы Творца.
Нехаштирон прорычал зло:
— А я бы за проступки отца проклял бы все потомство до седьмого колена!
— А я до семидесятого, — поддакнул Азазель. — Это если быть справедливым!
— Творец справедлив, — согласился Кассиль, — но вы забыли разве, Он еще, сдерживая Сам Себя, и милосерден! Справедливость дает один путь, милосердие — другой, а справедливость и милосердие вместе…
Он помолчал, обдумывая, нетерпеливый Азазель крикнул:
— Третий?
Кассиль помотал головой.
— Нет. Не третий. Настолько великое количество путей, каждый из которых уже на втором же шаге дает великое множество новых путей, а каждая новая дорожка рождает постоянно мириады новых дорог… Вот истинный замысел Творца. Гениальный, как все у Него.
— Слишком сложный, — прорычал Нехаштирон.
— Для нас, — ответил Кассиль. — Но не для Него. Я думаю, что когда потомство Адама начет расти и развиваться каждый по-своему, то каждый будет выращивать из той частички души, что передал Адаму Творец, нечто свое, особенное. Огонь не гаснет, когда от него зажигаются другие огни! Вместо того чтобы выращивать и культивировать одну душу Адама, под надзором Творца будут сотни, тысячи душ!.. И все будут разными… Не здесь ли истинный замысел Творца?
Нехаштирон прорычал:
— Но сейчас Адам один. И потомства у него еще нет. А когда появится… нам важно, чтобы не дожил до старости, когда сможет передать опыт потомству.
Азазель произнес саркастически:
— Все верно, не сможет же Творец все деревья сделать низкорослыми, чтобы Адам даже с вершины мог только набить шишки, но мозги не отшибить?
Из ниоткуда донесся голос Люцифера, который все слышал, но в разговор не вмешивался до этого мгновения.
— Нам нужно, — сказал он трезво, — действовать так, чтобы Творец ничего не заподозрил. Пусть Он даже оставил Адама, как полагаем, но Он разгневается, если начнем Его творению вредить… слишком явно.
Наступила тишина, ангелы смущенно переглядывались, никто не решался что-то высказать, предложить. Большинство просто не умеют ничего придумывать, этому научились совсем немногие, другие опасались, что вызовут гнев Господа.
Люцифер поглядывал на всех испытующе, всерьез может рассчитывать только на Азазеля и еще два-три десятка неспокойных ангелов, остальным еще долго придется жить в этом мире, чтобы пропитаться духом свободы и обрести собственное мнение.
Азазель начал вслух осторожно перебирать варианты, сперва самые мирные, ангелы насторожились и слушали жадно, как вдруг в их сознание ворвался с громким криком ангел Семияза:
— Азазель, остановись! Это не поможет!
Через мгновение он и сам возник перед ними в виде косматого багрового огня, из которого сыплют во все стороны злобно шипящие искры.
Азазель спросил быстро:
— Что случилось? Почему не поможет?
Семияза оглядел ангелов, все смотрят очень внимательно, и сказал на этот раз очень тихо:
— Самка человека по имени Ева…
— Что с ней? — вскрикнул Азалель.
— …брюхатая, — договорил Семияза.
Азазаль вскрикнул, как раненый зверь:
— Уже? Не может быть!
— Что? — вскричал и Шахрирон.
— Брюхатая, — повторил Семияза. — Так что, если даже и убьете Адама, все равно их человеческий род не прервется.
Ангелы озадаченно приумолкли. Люцифер оглядел их критически, поинтересовался медленно:
— А почему такая тревога?
— Но ведь… — ответил Азазель озадаченно, — ты же слышал… У Евы будет ребенок… А она почти не выходит из пещеры… Ничего подстроить не удастся так, чтобы Всевышний не узнал. Он все узнает! И наказание будет ужасным…
От Люцифера пошел яркий свет, за который он и получил свое имя, а из этого света прозвучало:
— Вы что, забыли?.. Первый ребенок Евы будет от Змея. Второй… если будет второй, от Адама. Думаю, что получится совсем не так, как задумал Всевышний. Я уверен, все будет, как хотим того мы!
