Гемран бросил телефон на столик рядом с ноутбуком. Повернулся, и все музыканты тут же сделали вид, что заняты каждый своим важным делом. Кэнзо рылся в кофре, Элл сосредоточенно склонился над гитарой, Антон внезапно вспомнил о каком-то неотложном деле и поспешил смыться… Все знали, что с некоторых пор Вэнс впадает в ярость от любого пустяка.
— На сегодня все, — сказал солист, отворачиваясь от них. — Завтра в это же время.
Взял куртку, лежащую на стуле, и пошел к выходу, вспоминая…
Паула сидела в салоне «роллс-ройса». Улыбаясь и сверкая бриллиантами. Великолепно, дорого одетая — поверх шикарного вечернего платья легкая шубка из шиншиллы. С сотни маленьких полосатых крыс ободрали шкурки, подобрали узор, сшили вместе, спинка к спинке, для того чтобы они украшали плечи его женщины…
Когда они жили вместе, он не мог купить ей не то что норку, денег не хватало на паршивого песца. И бриллиантов она не носила.
Застарелый шрам в душе грозил прорваться новой болью. Сколько еще можно подыхать от тоски по славной девчонке, только что окончившей музыкальное училище? Тогда она смотрела на него, замирая от восхищения и обожания. А теперь — спокойная, веселая, изумительно… невероятно красивая. Рядом с ней в машину сел блондинистый двадцатилетний сопляк в щегольском пальто. Вэнс сжал в кармане пачку «Винстона» так, что сигареты внутри должны были превратиться в крошево. Тогда еще Гемран был человеком и понятия не имел, что этот мальчишка, которого ему захотелось вытащить за шкирку из машины и приложить смазливо-спесивой мордой о капот, — сам Миклош Бальза. Величайшая шишка ночного мира.
Теперь Британец знал, кому следует почтительно уступать дорогу. Большой брат вышел на охоту, а ты, паяц, отойди в сторону или еще лучше придержи дверцу, пока он будет усаживать в машину твою женщину. Впрочем, с чего он взял, будто она по-прежнему его? Сейчас она смотрит с обожанием на Александра… Смотрела. Маэстро мертв, и в это было трудно поверить…
С мрачным удовольствием Гемран размышлял о смерти Миклоша. Подонку давно пора было отправиться на тот свет. Одно-единственное смущало фэриартоса. Когда он думал о главе Золотых Ос, то не чувствовал уверенности в его смерти.
Естественно, Гемран не сказал об этом Пауле. Она и так была не в себе после смерти маэстро.
Вэнс подошел к своей машине, сунул ключ в замок и вдруг понял, что сейчас накатит очередной приступ. С некоторых пор с ним начали происходить странные вещи. Темнота выползала из углов, из-под мебели, просачивалась под дверьми и гасила зрение. Стук сердца грохотом отдавался в ушах, в висках болезненно пульсировала кровь, слышались посторонние голоса, то ли просящие о помощи, то ли предостерегающие от чего-то.
Он согнулся, прижимаясь лбом к ледяному боку машины.
Когда Паула рассказывала об ощущениях кровных братьев, то не упоминала ни о чем подобном.
— Эй, Вэнс! Ты что? — Голос Кэнзо прозвучал как будто сквозь вату.
— Все нормально, — ответил Гемран, переводя дыхание.
— Ага, как же… — с неожиданной злобой отозвался тот, открыл дверцу, помог другу сесть, а сам забрался на сиденье водителя. — Ну и что это? — сурово поинтересовался он, глядя на бледного, покрытого испариной солиста. — «Горячий лед», «пыльца» или что-то более экзотическое? Давно подсел?
Гемран невольно улыбнулся.
— Ты о группе подумал? — продолжил Кэнзо, все больше распаляясь. — Когда ты загнешься, а ты обязательно загнешься, все развалится. Сам никому не давал расслабиться, чуть ли не карманы проверял, все косяки вытряхивал…
— Успокойся. Это не наркотики.
— А что, мятные леденцы? Посмотри на себя! Морда белая, зрачки расширены, все время психуешь. А песни, которые ты пишешь в последнее время… Суицидальный бред! — Кэнзо полез в карман и вытащил мятый листок: — «Королева могил, жрица смерти…» Мы что, перекидываемся на кладбищенскую тематику?
— Дай сюда. — Гемран вырвал у него бумагу, порвал на мелкие клочки и бросил себе под ноги.
Песня была посвящена Доне. Прекрасной Доне Кадаверциан, которая умела быть безжалостной и милосердной. Притягательной и отталкивающей. Как смерть, которой она служила.
— Эй, ты все еще здесь? — Кэнзо пощелкал пальцами перед его носом. Вэнс моргнул, и белое пламя волос вилиссы перед его глазами погасло.
— Да, все нормально. Хватит трястись надо мной. Иди, займись своими делами. А со своими я как-нибудь сам разберусь.
— Ладно! Хорошо! Разбирайся. — Приятель хлопнул ладонью по рулю и выбрался из машины, а напоследок заглянул в салон и сказал: — Кстати, если ты нарастил клыки для того, чтобы выглядеть импозантнее, то я тебя разочарую. Стал похож на дебила.
Он захлопнул дверцу и направился прочь.
Гемран усмехнулся, глядя ему вслед, и машинально провел языком по верхним зубам, снова вспоминая о той, что наградила его клыками…
Прошло уже несколько дней после смерти маэстро. Паула сидела на табурете у рояля и бездумно нажимала пальцем на одну из белых клавиш. «Стэнвей» послушно отзывался долгим, глубоким звуком «фа».
Дверь в соседнюю комнату была широко распахнута.
— Она что, действительно, так любила Александра? — услышал Вэнс голос искренне недоумевающего Словена.
— Нет! — со злостью отозвался Гемран. — Он просто был ее учителем.
— По учителям так не страдают, — глубокомысленно заметил вриколакос.
Британец пробормотал что-то неразборчиво, с грохотом отодвинул стул и принялся ходить по комнате.
Учитель всегда слышит ученика, где бы тот ни находился. «Маэстро, — позвала Паула тихо, зная, что ответа не будет, и в то же время безумно надеясь на чудо. — Александр!..»
Тишина, пустота… Он ушел слишком далеко, чтобы слышать, чтобы суметь ответить.
Фэри закрыла глаза. Зажмурилась так, что под закрытыми веками поплыли красные пятна от ненависти к неизвестному убийце Александра: «Кто мог это сделать?.. Кто?..»
— Кто?! — Она стукнула обоими кулаками по клавишам, и рояль отозвался испуганным вскриком.
Голоса в соседней комнате смолкли.
— Я знаю, что это был Миклош!
Она не могла придумать достаточно жестокой мести для него. Достаточно мучительной смерти.
— Паула… — Когда Словен хотел, то мог двигаться совершенно бесшумно. — Я не уверен, что это тхорнисх.
— Подумай сама, зачем ему убивать маэстро. — Гемран коснулся ее волос, но девушка тряхнула головой, сбрасывая его руку.
— У Золотых Ос никогда нет причин для убийства, — небрежно бросил вриколакос, и фэри снова услышала отдаленное рычание, заклокотавшее в его горле. — Они уничтожают всех, кто случайно попадается им на дороге.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
