Глава 13
Tempo curant
Сейчас в обществе столько самодовольных людей притворяются хорошими, что притворяться плохим — это, по-моему, проявление милого и скромного нрава.
Оскар Уайльд. Веер леди Виндермир.9 марта
Сквозь сон Миклош слышал тиканье старинных швейцарских часов. Их умиротворенное звучание наполняло большой дом спокойствием. Господин Бальза проснулся, когда пробило одиннадцать вечера. Сел на постели, зажег ночник с зеленым плафоном и задумчиво постучал указательным пальцем по губам.
— Превосходно. Tempo curant[4].
Он чувствовал, что его переполняет сила. Давно пора. Нахттотер уже устал ждать, когда пройдут все последствия «Поцелуя». Что ни говори, а Соломея еще та штучка, раз ей пришло в голову придумать такое.
— Ненавижу детей, — поморщился Миклош, сообщив это откровение в пространство.
Пространство, как водится, не посчитало нужным отвечать.
Прошла половина недели с тех пор, как он покинул убежище у Кристофа. Бальзе не понадобилось изворачиваться, чтобы подыскать себе подходящее логово. У него, как и у большинства старших кровных братьев, было предусмотрительно подготовлено несколько тайных жилищ, о которых никто ничего не знал. Тхорнисх был уверен в их полной безопасности.
Он остановился в доме, который располагался на берегу реки, напротив центральной парковой зоны отдыха, очень популярной среди горожан. Конечно, слишком близко от центра, к тому же немного шумно, но зато рядом приличная еда и прекрасный вид. Маленький престижный район частных домов сейчас как нельзя лучше подходил для нужд Миклоша.
Двухэтажный дом, уютный и аккуратный, словно только что принесенный из сказочной страны доброй феей, стал временным пристанищем до той поры, пока Хранья не получит пинок под зад и не улетит из «Лунной крепости» прямиком на солнце. Но пока Бальза не желал, чтобы даже во сне сестре являлись мысли, будто он может оказаться жив. Нахттотер рассчитывал подготовить для нее чудесный семейный сюрприз.
Он изнывал от любопытства, желая узнать, что происходит в «Крепости». Впрочем, все, творящееся в Столице, его теперь интересовало. По своему опыту он мог предугадать, что после смерти Миклоша Бальзы все пошло наперекосяк.
— Особенно если помнить о появлении Иноканоана и Соломеи, — размышлял вслух нахттотер. — Из-за детей Лигамента все могло измениться в одно мгновение. Мало ли что еще успели учудить эти малолетние отморозки! Возможно, Амир уже недосчитался головы, а Фелиция…
Впрочем, он решил, что если подохнет мормоликая — плакать не станет.
Миклош слегка сожалел, что бетайлас не был настроен на нормальную беседу, и бессмысленно было расспрашивать его о последних событиях.
— Право, жаль, что никто из блаутзаугеров не додумался издавать новостную газету, — пробормотал тхорнисх, усмехаясь.
Взяв коммуникатор Йохана, он, как был в пижаме, сел за стол. Пароль ученика нахттотер знал и теперь просматривал список дел, а также номера счетов клана. Ему не понадобилось много времени, чтобы проверить их. Как он и думал — коды доступа уже были изменены. Сестрица успела наложить жадную лапу на его состояние и подгрести под себя денежки. Вот и доверяй после этого банкам Вьесчи.
— Надежность и стабильность?! — глумливо произнес тхорнисх. — Как бы не так, черт их побери! Чтобы в аду тебе гореть, Рамон! С радостью бы вручил твоей корпорации иск, но тебе придется дождаться своей очереди!
Потерять состояние — это, конечно, обидно. Но деньги — всего лишь деньги. Достать новые — не проблема. Было бы желание. Впрочем, пока господин Бальза в них не нуждался. Он давно создал себе несколько тайных резервных счетов.
Вспомнив бумажник колдуна, Миклош мимолетно подумал, что начал бы презирать себя, если бы взял у кадаверциана его копейки.
— У того, поди, их не больше, чем у вечно нищих фэриартос, — хмыкнул он.
А вот финансов, которыми по-прежнему обладал сам тхорнисх, по людским меркам должно было хватить на пару поколений беспробудной гульбы. Так что он не стал тянуть с тем, чтобы немного разбогатеть.
— Йохан!! А… ч-черт! — зло прошипел нахттотер. Он вновь забылся.
Отложив коммуникатор в сторону, Бальза пошел одеваться. Все приходилось делать самому, это порядком раздражало, но сорвать свое раздражение было не на ком. Он заправил кровать, стянул с себя пижаму, аккуратно сложил ее и направился к большому шкафу, сверху донизу забитому свеженькими рубашками.
Неспешно одеваясь, Миклош в который раз с сожалением размышлял, насколько сильно ему не хватает ученика. Подумать только — сотни лет были потрачены, чтобы создать идеального помощника, и все пошло прахом. Тьма знает, где теперь искать подходящую кандидатуру на должность Чумного. Да и толку искать ее — немного. Конечно, можно обратить кого-нибудь прямо сейчас, на это ума не требуется, но прока от такого птенца — с крысиный нос. Любой из прихлебателей Храньи размажет новичка по стене и даже не заметит этого. Чтобы воспитать настоящего бойца, нужно много времени и труда.
Бальза надел пиджак из хорошей английской шерсти и смахнул с лацкана несуществующую пылинку:
— Нужно найти выживших. Если, конечно, их до сих пор не обнаружила Хранья.
Ему стоило в который раз проклясть Основателя за то, что тот лишил Нахтцеррет — единственный из всех кланов — возможности ощущать своих учеников, где бы те ни находились. Насколько все стало бы проще, обладай он этой способностью!
— Теперь придется потрудиться, чтобы их отыскать, — выразил он свое недовольство отражению.
Будь жив Йохан, и Бальза был бы уверен, в каком направлении следует «копать». У Чумного имелось несколько излюбленных местечек, и Миклошу, который знал своего ученика, как облупленного, не составило бы труда обнаружить ландскнехта.
С остальными труднее. Столица огромна, и того, кто спрятался и не желает показываться на глаза, можно искать месяцами.
Спустившись в холл, нахттотер отпер дверь. Пробурчав о погоде что-то нелестное, рыцарь ночи поднял воротник и не спеша направился к реке. Узкая, вычищенная от снега, ярко освещенная улица шла под горку, туда, где огнями сиял городской парк и огромным обручальным кольцом горело медленно вращающееся колесо обозрения. Был субботний вечер, до полуночи оставалось еще два часа.
Добравшись до моста, ведущего на противоположной берег, Миклош зашагал по набережной.
Господин Бальза не собирался охотиться рядом с домом. Это чревато массой неприятностей, к тому же шляться по центру — себе дороже. Обязательно, по всем законам подлости, столкнешься нос к носу с каким-нибудь блаутзаугером. Последнее сейчас было крайне нежелательно, и поэтому охотничьи угодья нахттотер решил расположить на окраине Столицы, подальше от возможных встреч с кровными родственниками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
