— Нет, — отозвался Лэньер. — Камень пришел из другой Вселенной, не совпадающей в точности с нашей. Это можно утверждать определенно. Есть одна очевидная разница.
— В прошлом Камня не было Камня, — подсказал Хейг.
— Именно.
— И мы никак не можем узнать, в какой степени Камень повлияет на ход нашей истории.
— Он многое меняет, — заметила Хоффман. — Я бы сказала, меняет к худшему. — Она взяла блок памяти, надписанный «Изменения физиологии растений в условиях плазменной трубки». — Вы сделали эту копию сами? — Она передала блок Кронберри, затем Хейгу.
Лэньер кивнул.
— Запись сделана с-кодом, — сказал он. — Здесь обобщение лучших источников, в основном, из библиотеки третьей камеры. Васкес собирается туда через несколько дней.
— Что здесь обобщено? — спросил Хейг, взвешивая блок в руке.
— Первые две недели войны.
Кронберри вздрогнула.
Хоффман взяла блокнот, запрограммировала его на расшифровку с-кода, вставила блок и начала просматривать материал. Лицо ее посерело.
— Раньше я этого не видела, — призналась она.
— Это, в основном, фотоматериалы, отснятые вооруженными силами обеих сторон. И кое-что из хроник Долгой Зимы.
— Значит, это уже не просто теория, — прошептал Хейг.
Лэньер покачал головой.
— Как долго продлилась… продлится зима? — спросила Кронберри, с явной неохотой беря блокнот у Хоффман.
— Основные эффекты проявляются в течение года или двух.
Хейг взял блокнот у Кронберри.
— Вы гарантируете, что этот материал — из библиотеки третьей камеры?
Лэньер раздраженно сглотнул.
— Вряд ли я мог сам все это сочинить.
— Конечно нет, — поддержала его Хоффман. — Если информация из библиотек верна, если наши вселенные в этом отношении совпадают — тогда у нас остается дней шестнадцать?
— Так или иначе, но мы знаем об этом, — сказал Лэньер. — Хотя знание о предстоящих событиях почти наверняка окажет влияние на результаты. Если… если они вообще произойдут.
— Мы планируем встретиться с русскими завтра днем, — сообщила Хоффман. — Абсолютно неофициально. Они просили, чтобы вы при этом присутствовали. Департамент мистера Хейга очень сильно надавил на Госдеп и Минобороны, чтобы получить согласие на эту встречу. Если переговоры пойдут успешно, будут и другие встречи, на другом уровне. И если нам удастся убедить президента до следующей недели, возможно, будет подготовлена встреча на высшем уровне. — Она медленно моргнула, опять глядя куда-то за плечо Лэньера. Это не был устремленный на тысячу ярдов вперед взгляд утомленного битвами ветерана — но близко к тому.
Глава 13
Следующим этапом был город в третьей камере.
Побывав у первого кольца и вытянув максимум информации из книг Александрийской библиотеки, отобранных для нее Лэньером, Патриция испытывала приятное ощущение полного знакомства с темой. Это была игра, упражнение — не более реальное, чем необычные математические упражнения, которыми она занималась в детстве.
Она много раз проезжала под Пушинкой-городом, но третья камера наиболее тщательно охранялась, и поезда там никогда не останавливались — до сегодняшнего дня.
Руперт Такахаси сопровождал ее на поверхность.
Функции Такахаси в научной команде были необычайно широки. Его титул математика вряд ли в достаточной степени характеризовал то, чем он занимался; казалось, он постоянно менял свои интересы, работая сегодня с одной группой, завтра — с другой. Он был более чем универсалом; он был универсалом, задавшимся целью координировать различные математические и статистические методы, применяющиеся в научной команде. Именно поэтому он начал работать вместе с Римская над первоначальной теорией коридора; они успели обсудить эту тему, пока Такахаси знакомился с работами ученого по социологии.
Пушинка-город производил потрясающее впечатление; он был построен на два века позже Александрии — после того, как Камень отправился в свое путешествие, — и подобный проект невозможно было себе представить, пока его обитатели не освоились, в достаточной степени, с тем, что их окружало. Здесь архитекторы Камня позволили себе полную свободу. Рассматривая камеру как гигантскую долину, они протянули кабели от купола до купола, и развесили на них вдоль изящных кривых здания. Используя изгиб поверхности, они соорудили арочные структуры десятикилометровой длины, где полосы стали и переработанного вещества Камня перемешивались в серебристо-белом узоре, отбрасывая вниз мягкие тени. Некоторые арки дотягивались до границ атмосферы; они были толще у вершины, чем у основания, словно лунки для гольфа.
Даже пустая Пушинка казалась живой. Достаточно лишь представить себе присутствие людей, чтобы город ожил, подумала Патриция; сотни горожан, движущихся от здания к зданию, одетых в разнообразные разноцветные одеяния, подходящие по стилю к кривым сводам и аркам, яркие цвета, контрастирующие с приглушенными кремовыми, белыми и металлическими оттенками.
Главная библиотека почти скрывалась под вытянутым отростком одной из небольших структур-лунок. Такахаси объяснил, что туда легко добраться пешком, поэтому они шагали через площади, по пешеходным мостикам, вдоль дорог, на которых когда-то оживленно двигались управляемые компьютерами машины.
— Все машины исчезли, — сказал Такахаси. — Мы знаем о том, как они выглядели, только по записям. Вероятно, ими воспользовались во время исхода.
Она пыталась представить себе десятки миллионов камнежителей — подобное население вполне мог вместить один Пушинка-город, — движущихся по коридору в машинах-роботах.
Вход в библиотеку представлял собой монолитную плиту из материала, напоминающего черный мрамор. Когда они приблизились, усиленный динамиком голос попросил их остановиться для идентификации личности. Они стояли целых две минуты, прежде чем им позволили войти.
Широкий полуэллипс поплыл в сторону, открыв черное пространство. Внутри их ждали вездесущие сотрудники службы безопасности в сером и черном, проверившие пропуска еще раз. Внутренность библиотеки была ярко освещена; дополнительного подвесного освещения не требовалось.
— В Пушинке нет выключателей, — пояснил Такахаси. — Мы в точности даже не знаем, как ток подается к лампам, а тем более откуда он берется.
Сама библиотека была меньше по объему, чем ее двоюродная сестра — или предшественница — в Александрии, и не было видно стеллажей с книгами. Пол представлял собой покрытую пастельно-голубым ковром площадку, над которой тянулся без видимой опоры лист из мягко светящегося белого материала. На площадке стояла, по крайней мере тысяча лимонно-зеленых мягких кресел. Перед каждым сиденьем крепилась на сером постаменте блестящая капля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
