ждал своей участи Илиас. Его участь была страшна, но я не стану просить за него. Пусть он примет свою судьбу, как я приму свою…
***
Утром Молли как раз заплела мне сложную косу, когда дверь распахнулась и вошел Эйгар.
Поклонившись, она выскользнула из комнаты.
— Доброе утро, Лилиана. Ты готова к завтраку?
На нем была белая рубашка и широкие темные штаны, на темных волосах сверкали капельки воды. Лицо хоть и было бледным, но он выглядел гораздо лучше.
— Доброе утро, милорд.
Его взгляд скользнул по мне и задержался на сером платье.
— Ты носишь его второй день. Разве в гардеробе нет ничего подходящего? — спросил он.
Не дожидаясь ответа, он широким шагом подошел к огромному резному шкафу из темного дерева и распахнул его створки.
— Здесь все, что носила Марика, — произнес Эйгарт, и его голос на мгновение дрогнул. — Выбери пока что-нибудь на сегодня. Или я сам выберу для тебя.
— Они мне не подойдут, милорд, — тихо сказала я. — Леди Марика была ниже меня.
— Тогда я прикажу все это выбросить, — отрезал он.
— Нет, милорд! Прошу вас, не делайте этого. Эти платья стоят целое состояние. Деньги могут принести куда больше пользы.
Муж скрестил руки на груди, явно заинтригованный.
— Какая же польза от этого гардероба?
— В монастыре, где я жила, много женщин, оставшихся без мужей, без средств. Они в отчаянии. Продав эти платья даже за половину их цены, можно помочь им обустроиться, дать шанс начать им новую жизнь. Построить новые дома, дать возможность учиться детям. Лучше кормить женщин в монастыре…
Я говорила торопливо, боясь, что он прервет меня. Но муж слушал молча, не двигаясь. Его медовые глаза были прикованы к моему лицу, но я не могла понять, что он чувствует.
— Ты хочешь, чтобы я распродал гардероб своей покойной жены, чтобы помочь этим женщинам? — наконец произнес он.
— Это могло бы помочь многим и стало бы хорошей памятью о леди Марике.
— Ты говоришь, в монастыре скудное питание? Но я каждый месяц приказываю отправлять туда средства. Видимо, придется проверить, куда они расходуются…
— И еще, милорд. Там есть женщина, Агнес, она ждет ребенка. Ей особенно нужно хорошо питаться…
Лорд лишь кивнул и велел следовать за собой.
В столовой за огромным овальным столом уже сидело трое его кузенов и моя свекровь, леди Леарда. Сегодня на ней было алое платье со свободно спадающими рукавами, расшитое золотой нитью. Я почувствовала, как несколько пар янтарных глаз оценивающе смотрят на меня.
Также с краю стола примостился лекарь Морис. кажется, он единственный глядел на меня с теплотой.
— Рад всех видеть в Янтарном Гнезде за моим столом, — сказал Эйгар, усаживая меня рядом с собой.
— Да продлятся ваши дни, милорд, — отозвались мужчины.
— Я рад, что тебе лучше, Эйгар, — искренне ответил Торген.
Служанки проворно ставили на стол вкусные на вид блюда, сервировка была изысканной, но чувствовалось напряжение, витавшее в воздухе.
Леди Леарда пронзала меня взглядами, аккуратно разрезая кусочки прожаренного мяса.
Кланяясь, в столовую вошел управляющий Аспер.
— Милорд, прошу прощения, срочные вести из монастыря.
Все взгляды устремились на Аспера.
Эмберт жестом разрешил ему говорить.
— Сестра-настоятельница Аглая просила передать, что в монастыре вспыхнула горная лихорадка. Уже несколько заболевших…
Я оцепенела, вспомнив Агнес и женщин с детьми. Неужели они обречены? Мои родители умерли от этой болезни, и сама я чудом выжила тогда.
Торген неожиданно вскочил. Я с изумлением смотрела, как его пальцы и лоб покрываются рябью чешуек.
— Я немедленно отправляюсь туда! Гай и Ройс, вы только что с дороги, а ты, Эйгар, недавно встал на ноги и не сможешь быстро обернуться. Морис, собирай свои снадобья! Мы должны успеть до полудня добраться туда.
28
— Не понимаю, куда Торген сорвался? — поморщилась леди Леарда, изящно отрезая ножом кусок мяса и отправляя его в рот.
Я невольно обратила внимание на запястье ее правой руки — там переливалась искрами причудливая золотистая вязь. Видимо, та самая метка истинности, которую миледи Эмберт тщетно искала на моей коже.
— Я тоже отправляюсь в монастырь, у меня появились вопросы к настоятельнице, — заявил муж, отодвигая тарелку.
— Но вы еще не здоровы, милорд! Это опасно! — вырвалось у меня.
Все глаза драконов устремляются на меня.
Осуждающие, изумленные, холодные.
Что я сказала такого? Может быть, они ожидали, что я буду куклой сидеть за этим столом?
— Твоя леди совершенно не понимает наших обычаев, — усмехается свекровь, бросая на меня колкий взгляд.
Эйгар улыбается и легко накрывает мою ладонь своей и смотрит мне в глаза.
Я замираю.
— У нас не принято говорить при других, что глава рода ослаб. Но мне приятно, что моя супруга волнуется обо мне, — произносит он, обводя взглядом родственников.
За столом воцаряется на несколько мгновений тишина.
— Какая разница, Эйгар, что случится с этими людьми? — пожимает плечами Леарда. — Надо просто запереть монастырь на месяц. Кого боги пощадят, тот и выживет. — С этими словами она с наслаждением отправляет в рот еще один кусочек мяса.
Я вспоминаю Агнес, Гленну, светловолосую малышку Мию, детей и других женщин из монастыря. Неужели они заслужили смерть?
— Драконы никогда не болеют горной лихорадкой, миледи, — мягко произносит лекарь. — Так же как и те, кто уже переболел ей.
Он отодвигает свой стул и кланяется.
— Прошу прощения, мне нужно собираться.
Они выходит из столовой.
Значит, мне эта напасть не страшна?
— Мне нужно срочно поговорить с господином Морисом, милорд ! — я выбегаю вслед за лекарем.
Вслед мне доносится холодный голос свекрови:
— Никакого воспитания…
Но мне некогда слушать леди Леарду.
— Господин Моррис! — окликаю я целителя. — Скажите, а вы сами не боитесь?
Он чуть заметно усмехается.
— Я поцелованный горной смертью, миледи, так у нас называют эту болезнь. В детстве она забрала всех моих родных, остался только я. Потому, наверно, я и стал целителем. Те, кто пережил эту хворь, больше не заразятся, поэтому я не боюсь.
— Господин Моррис, я тоже переболела в детстве! Я знаю, как это тяжело. Прошу, возьмите меня с собой! Я помогу ухаживать за больными, готовить отвары, делать все, что вы скажете! — горячо убеждаю я его.
— Я не
