работой, размышляя о словах целителя. Торген любит Агнес, но она ненавидит драконов за то, что с ней сделал Гверд…
— Миледи, посмотрите-ка, — зовет меня вдруг Салва с улицы.
Я выхожу во двор и сразу глохну от хлопанья огромных крыльев. Семь драконов, набирая высоту, улетают к горам.
32
Лилиана
Я смотрю, как легко Эйгар несёт две больших бадьи с водой. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, по сильным рукам идёт вязь татуировок, уходя к плечам. Мышцы перекатываются под гладкой кожей, тёмные волосы завязаны сзади шнуром.
Муж ставит бадьи возле лазарета и снова отправляется к колодцу. Его солдат колет во дворе дрова для печки.
Все остальные драконы улетели по приказу Эйгара искать лечебную пятисилку, а знатный лорд наравне с простым солдатом носит вёдра, таскает брёвна и делает всю тяжёлую работу.
Я давно сменила платье, в котором приехала, на монастырскую серую одежду, только чепец не надела, перекинула косу за плечо. От меня пахнет щёлоком, горькими травами и лекарствами, но я не обращаю на это внимания.
Вечером в лазарет приходит Эйгар.
— Лилиана, тебе нужно отдохнуть, поспать хотя бы несколько часов.
— Женщинам нужна помощь, милорд.
Лекарь Морис просит:
— Отдохните хотя бы немного, миледи.
Я сдаюсь, обещая сменить Мориса через пару часов.
Салва показывает, где есть свободная келья, и мы с Эйгаром уходим туда. Там только узкая кровать, застеленная лоскутным покрывалом, и деревянная лавка.
— Давай просто отдохнём немного, — тихо говорит Эйгар.
Он снимает рубашку и тянется к штанам. Я поспешно отворачиваюсь, но под штанами оказывается нижнее бельё до колен. Я ложусь прямо в платье, и муж гасит свечу. Наступает полная темнота. Эйгар обнимает меня своими сильными руками. Я чувствую, как он целует меня в висок. Его тёплое дыхание согревает моё лицо.
— Я ошибся, Лили, когда назвал тебя хрупкой. В тебе есть сила. Ты как стальной клинок, который гнётся, но не ломается. Ты сможешь стать настоящей госпожой в моих землях.
— Как вы думаете, они найдут эту траву? Вдруг после землетрясения она уже не растёт там? — смущённо спрашиваю я.
Безумно приятно слышать от мужа такие слова, но сейчас не время для радости.
— Торген сейчас все горы перероет по камешку, но найдёт эту пятисилку, чтобы спасти Агнес.
Мне кажется, что в темноте муж улыбается.
— Милорд, почему Торген так поздно понял, что Агнес его истинная? Ведь он уже видел её, когда приезжал за мной? — мне очень интересно знать всё про истинность.
— Видимо, беременность от другого мужчины меняет аромат истинности, поэтому Торген не поверил своему зверю сразу.
— Разве у истинности есть аромат? — удивляюсь я.
— Конечно, — муж гладит меня по волосам. — Ты для меня всегда пахнешь жасмином, Лилиана.
Я знаю, что от меня сейчас пахнет щёлоком, лекарствами и чужой болью, но Эйгар словно не замечает этого. Он расплетает в темноте мою косу и пропускает её через пальцы, а потом плотнее притягивает меня к себе и утыкается лицом в мои волосы. Я слышу, как громко бьётся его сердце. Интересно, а он слышит стук моего? Эйгар находит мою ладонь и переплетает наши пальцы. От него словно перетекает в меня сила и уверенность, что мы справимся.
Я замираю. В этом проклятом монастыре, где повсюду царит боль и страдание, у нас на миг образовался маленький островок спокойствия.
— Давай поспим чуть-чуть, Лилиана, завтра снова будет тяжёлый день.
От Эйгара идёт такое тепло, что я расслабляюсь. В кольце его рук я чувствую спокойствие. Давно ли я ненавидела его? Сейчас я чувствую, что этот мужчина сумеет защитить меня от целого мира.
***
Едва первые лучи солнца пробиваются сквозь узкое оконце, я вскакиваю на ноги и торопливо заплетаю косу. Эйгар, сонно потягиваясь, тоже встаёт, и я заливаюсь краской, увидев его возбуждение под тонким бельём.
— Мне пора, милорд, — пищу я и удираю, слыша за спиной его смех.
В лазарете усталый Морис говорит, что больше нет заболевших, и снова у нас начинается тяжёлая, грязная работа. А к полудню в госпиталь ураганом врывается Торген. Его лицо и руки исцарапаны, одежда местами порвана, но он держит в руках холщовую сумку, набитую драгоценной пятисилкой. Вручив её лекарю, он спешит к Агнес. Та по-прежнему в полузабытьи, но её дыхание ровное и спокойное.
Морис торопливо готовит отвар, добавляя необходимые травы, и сам, морщась, пробует его на вкус.
— Думаю, надо добавить мёд, чтобы не так горько было, — рассуждает он.
— Быстрее! — Торген торопит целителя и, наконец заполучив глиняную чашку отвара, спешит к Агнес.
— Вот что любовь с людьми делает, — улыбается Салва.
Я тоже улыбаюсь и от души обнимаю её. Теперь у нас появилась надежда!
К вечеру почти у всех больных жар спадает, многие из них начинают приходить в себя. Гленна, плача, обнимает малышку Мию. Все очень слабы, и Салва спешит на кухню, чтобы принести бульон, который готовят здоровые женщины.
Я заглядываю в комнатку Агнес и вижу Торгена, сидящего у её постели.
— Она немного поела и теперь спит, — говорит он.
— Милорд Торген, вы спасли всех. Спасибо, — мне хочется сказать ему что-то ещё, но входит Эйгар.
— Торген, неподалёку от границы Гай с Ройсом обнаружили в горах замаскированное логово диргов. Кузены повсюду искали траву и сунулись в одно ущелье, еле ноги унесли. Мы все немедленно вылетаем, чтобы добить этих тварей.
Торген кивает и встаёт.
— Я присмотрю за Агнес, не беспокойтесь, милорд Торген, — торопливо говорю я. Смотрю на мужа и добавляю:
— Будьте осторожны, милорд.
Торген смотрит на меня жёлтыми глазами, и я тону в них, как в двух медовых омутах.
Драконы уходят, а у меня в душу прокрадывается необъяснимая тревога. Я стараюсь занять себя работой, но страх расползается внутри, как липкая паутина.
— Не волнуйтесь, миледи, самые сильные драконы полетели крылом к крылу, с ними не случится ничего плохого, — Морис пытается успокоить меня.
Но тревога не отпускает меня. Каждые несколько минут я выхожу наружу, чтобы посмотреть на горы, но ничего не происходит.
А к ночи в лазарет приходит Торген с потемневшим лицом.
— Миледи Лилиана, мы нашли ущелье диргов и дали им бой, но Эйгар и Ройс пропали.
33
Я неверяще смотрю на Торгена. Его
