золотистые волосы растрепаны, лицо осунулось.
— Что произошло, милорд?
— Мы отправились к ущельям, где прячутся дирги. К ним очень трудно подобраться, они умеют окружать себя ядовитым туманом. Дракон не может долго находиться в этой ядовитой мгле, быстро слабеет и может заснуть. Приходилось отступать и снова возвращаться. Двоим из наших воинов стало плохо, они стали падать. Эйгар с Ройсом поспешили к ним на помощь.
Они словно нырнули в этот туман. Больше их никто не видел. Мы обыскали весь склон, но не нашли тела. Возможно, дирги утащили их в другое логово, или они с Ройсом погибли, сорвавшись в пропасть. Когда туман рассеялся, мы увидели лишь груды мертвых диргов, но не нашли Эйгара и Ройса. Искали их до ночи, заглядывали в каждую расщелину. Завтра на рассвете мы снова отправимся туда.
Оцепенев, я сажусь на топчан. Еще вчера мне казалось, что рядом с Эйгаром мне ничто не страшно. Боги решили наказать меня за беспечность?!
— Миледи, я не сдамся, пока не найду их живыми или мертвыми. Ройс и Эйгар моя кровь, мои братья, — слова дракона звучат как клятва.
— Спасибо, милорд Торген, — тихо говорю я и бреду обратно в лазарет. Глаза жжет от непролитых слез, а на сердце свинцовая тяжесть. Он не может умереть сейчас, когда мы только сделали первые шаги друг к другу!
Никто не видел мужа мертвым, значит, он может быть жив или ранен. Его драконы отыщут его. Завтра. Или послезавтра.
Повторяю про себя эти слова, занимаясь до изнеможения тяжкой работой в лазарете.
Морис приносит плохую весть: умерла Алтея. Видимо, душевные муки отняли у старой настоятельницы последние силы. Женщины вокруг всхлипывают, сестру Алтею уважали в монастыре за справедливость.
Но всем остальным становится немного лучше. Трава, о которой рассказала Салва, действительно помогла.
Я сижу у постели Агнес. Она тоже пришла в себя и жадно глотает горячий бульон.
Я рассказываю ей, что Торген не отходил от нее, пока она лежала в беспамятстве.
Она кладет руку на живот.
— Зачем я ему? Зачем ему чужой ребенок?
— Он любит тебя, Агнес. Говорит, что ты его истинная. И доказал это своими поступками. Он настоящий мужчина, Агнес.
Подруга обдумывает мои слова, а затем спрашивает:
— Лили, а почему ты не говорила мне, что твой муж — милорд эш Эмберт? И почему он отправил тебя в монастырь? Что произошло между вами?
— Это сложная история, Агнес. Я расскажу, когда ты совсем выздоровеешь.
Я дремлю лишь пару часов в той же келье, где мы вчера были с Эйгаром. Кажется, здесь даже запах его остался на подушке — холодная мята и что-то терпкое.
А просыпаюсь я от хлопанья огромных крыльев. Еще не взошло солнце, а драконы снова улетают к горным грядам.
День тянется мучительно медленно, каждые несколько минут я выглядываю во двор и прислушиваюсь, ожидая вестей.
После полудня в лазарет заходит один из воинов мужа, один из тех, с кем мы приехали в монастырь. Я радостно бросаюсь к нему, но он только хмуро говорит:
— Миледи, вас хочет видеть лорд Гай.
Снимаю передник и торопливо иду вслед за драконом по двору, выложенному серыми камнями. Каждый шаг приближает меня к новостям.
Гай расположился в богато обставленной комнате, здесь ковры, красивая резная мебель и дорогая посуда в буфете. Перед ним поднос с жареным гусем и графин с вином.
— Выйди! — резко приказывает он воину.
— Милорд Гай! — мой голос предательски дрожит. — Вы видели его? Где Эйгар?
Гай не отвечает, он не предлагает мне сесть, а разглядывает меня и произносит:
— Твой муж мертв, Лилиана. Теперь ты вдова, а я скоро стану главой Янтарного Гнезда. И буду куда сильнее Эмберта.
— Но лорд Торген сказал, что Эйгара никто не видел мертвым!
— Тем не менее это так. Очень жаль. Мой старший брат тоже погиб, — холодно отрезает он. — И моя печаль куда сильнее, ведь я потерял двоих братьев, а ты лишь нелюбимого мужа, от которого хотела сбежать на свадьбе.
Гай встает и подходит ко мне совсем близко. Я вижу, что он похож на Эмберта, только черты лица сейчас кажутся хищными. В темно-желтых драконьих глазах пляшет пламя.
Неожиданно Гай принюхивается.
— Странно. Я совсем не ощущаю от тебя особого запаха, только вонь лазарета. Почему Эйгар решил, что ты его истинная?
Сильными пальцами он хватает мое запястье и рассматривает, чуть не выворачивая кисть.
— И метки на тебе нет. Братец ошибся или побрезговал тобой после племянника торгаша? Впрочем, это неважно. Раз его зверь признал тебя, значит, ты способна родить сильных драконов.
Он окидывает меня оценивающим, бесцеремонным взглядом.
— Ты не в моем вкусе. Слишком худая и костлявая. Но ты родишь мне детей, Лилиана. Самых сильных. Слабых в твоем помете я не оставлю.
— О чем вы говорите, милорд?! — потрясенно выдыхаю я.
Он говорит обо мне, как о племенной суке!
— Не понимаю, что Эйгар с Торгеном нашли в человечках, — презрительно морщится Гай. — Моей женой станет только настоящая драконица. Любая, которую я пожелаю. А человечки хороши для постельных утех. Может быть, я привезу сюда и твою красивую сестричку Беатрису, чтобы утешить ее. Никто мне не осмелится возразить, когда я стану править этими землями.
— Но вас еще никто не признал главой Янтарного Гнезда! — отступая к стене, говорю я.
Вместо ответа Гай грубо хватает меня за запястье и сжимает его железной хваткой.
— Я научу тебя уважению, Лилиана. Теперь ты будешь открывать свой лживый рот только тогда, когда я тебе прикажу. На месте Эйгара я давно сбросил бы тебя со скалы или просто разорвал, но он слабак. Он доверил родовой браслет потаскухе! А затем простил. Он был плохим главой рода, а я буду лучшим.
Глаза Гая ярко блестят, он выглядит одержимым.
— Меня признают правителем, когда я покажу фамильный рубин.
Он вытаскивает из кармана и показывает огненно-красный овальный камень.
— Видишь, дорогая вдова моего братца? Узнаёшь? Мне пришлось убить купца, который его купил, и сделать так, чтобы Ройс об этом не узнал. Тот, кто владеет камнем, имеет все права на главенство в Янтарном Доме. Мало кто осмелится бросить мне вызов.
Он отпустил мою руку, и я потерла онемевшее запястье.
— О своей судьбе пока не волнуйся. Я оставлю тебя в живых. Твоя задача — рожать, пока
