это было сложно.
– Ты как? Голова не болит?
– Есть такое дело. – Уля постаралась прогнать непрошеные образы. – А у тебя?
Рэм казался совершенно бесстрастным, словно они не лежали сейчас рядом, пряча обнаженные тела под тонким пледом. И это все было не с ними. Или не было вовсе. А если и было, то было. И не о чем вспоминать.
– Слегка. – Он огляделся, отыскал в ногах скомканные джинсы и потянулся к ним. – У меня, кажется, оставалось, сейчас посмотрим…
Уля почувствовала, как начинают пылать щеки. Она разворошила сброшенную одежду, скользнула в найденный свитер, заставила руки не дрожать, пока пальцы застегивали пуговицы на брюках, и встала.
В углу призывно хрустел камешками Ипкинс; пол, достаточно липкий, чтобы сделать все кругом еще более мерзким, холодил голые ступни. И только солнце, светившее в безмятежно голубом небе, продолжало лить в комнату яркие лучи.
Уля подошла к окну и оперлась руками на подоконник, смахнув в сторону полупустые пакеты с салатом для черепахи. Голые, а оттого совсем беззащитные стволы деревьев на просвет казались нежно-розовыми и делали воздух еще прозрачнее. Он звенел в своей упоительной осенней чистоте. Уле захотелось выбежать наружу, вдохнуть полной грудью эту сладкую пустоту. Давно уже она не ощущала себя такой легкой и свободной, как стоя босиком на холодном полу у чужого окна, разбитого солнцем на тысячу бликов.
За ее спиной хрустнула упаковка, потом в стакан полилась вода. Рэм кашлянул, проглатывая таблетку, и снова принялся копаться в разбросанных вещах.
– Солнце, – сказала Уля, не в силах просто выйти из комнаты, оставив его и дальше делать вид, будто ничего не случилось.
Ладно бы только их тела вчера сплелись в пьяной темноте – на это можно было плюнуть и забыть. Но хриплый голос Рэма еще звучал в ушах. Все, что он успел выболтать, осталось в Уле.
– Что?
– Солнце. Светит. Не помню, когда в последний раз было так ярко. Даже летом в дымке постоянно… А тут… – Уля сбилась и облизнула пересохшие губы. – Посмотри сам: воздух прозрачный и деревья эти… Без листвы.
Рэм осторожно положил остатки зелени на камешки, погладил Ипкинса по панцирю и шагнул к окну.
– И правда… Красиво, – выдохнул он рядом. – Сегодня же суббота, да?
Уля молча кивнула.
– Хочешь, прогуляемся?
– Что? – Это предложение, как и вчерашнее, с выпивкой, было из другой, давно прошедшей жизни, поэтому сбивало с толку. – Ты хочешь что-то мне показать, да?
– И да, и нет. – Рэм тряхнул головой. – Просто давай погуляем. У меня есть одно место… Там здорово, тебе понравится. Только оденься потеплее.
Уле определенно хотелось наружу, так что она подышала на стекло, стерла запотевшее пятнышко рукавом свитера и решилась.
– Хорошо. Пять минут. Переоденусь и вернусь. Пойдем смотреть твое здоровское место, – сказала она, чувствуя, что начинает суетиться.
Уже в дверях Рэм поймал ее за локоть. На мгновение Уле показалось, что он хочет обнять ее, она подалась вперед, сама не понимая, что делает, но Рэм не оценил порыва.
– Только у меня условие, хорошо?
Уля замерла, надеясь, что горячие пятна на щеках бывают не так уж и видны в солнечном свете.
– Давай сегодня никакой полыни. – Рэм смотрел напряженно и строго. – Ни слова об этом всем. Просто погуляем, договорились? – Он еще сильнее сжал пальцами Улин локоть.
– Мы-то договорились, но обычно полынь не спрашивает нашего мнения. – Уля попыталась улыбнуться. – Но попробуем. Я не против провести день… Как нормальный человек.
Рэм удовлетворенно кивнул и распахнул дверь.
– Пять минут, ты обещала.
* * *
Куда они едут, Рэм так и не сказал. Спустя два часа и одну пересадку на продуваемой всеми ветрами станции они вышли из вагона. И Уля тихонько ахнула, оборачиваясь еще одним витком колючего шарфа.
Прямо за платформой начинался лес. Голые деревья тянулись к небу – черные полосы на голубом. Воздух пах лесной сыростью, травой и листьями. Ветер свистел в кронах. Если бы не солнце – то самое, что слепило Улю через окно электрички, – лес казался бы мрачным в своем умирании. Но лучи пронзали его, прогоняя призраков ушедшего лета, делая воздух звонким и сочным, как хрустящее зимнее яблоко.
Уля осторожно вдохнула плотный дух близкого леса. С начала своих мытарств она избегала любой природы, отчего-то уверенная, что там полынь возымеет над ней бóльшую власть. Но в воздухе не было мертвенной горечи. Была лишь бодрящая сила. Из года в год этот лес умирал, чтобы по весне восстать. Чем не победа над полынью? И почему бы не вдыхать осень как вакцину бессмертия?
Уля зажмурилась. Сделала еще один вдох. Рэм опустил ей на плечо руку, словно догадываясь, о чем она думает.
– Хорошо, правда? – шепнул он. – Ну пойдем. Нас ждут. – Его телефон чуть слышно пиликнул. – Да, Варька уже чай поставила.
И потянул Улю вниз по расшатанной лестнице – никаких турникетов в такой глухомани, конечно, не было.
– Варька? – еле поспевая за ним, переспросила Ульяна. – Мы что, в гости идем? Я думала, просто в лес…
– Будет тебе лес. – Кажется, Рэм улыбался. – Но идем мы к старой знакомой, она тебе понравится.
– Так, стоп. – Уля решительно высвободила руку и встала. – Сначала объясни толком, где мы. И зачем.
– Вот черт, а! – И сам себя поправил: – Да-да, помню, не чертить.
– Рассказывай. Иначе я домой поеду. – Улыбка мешала быть грозной, но Ульяна пыталась.
– Ладно, прицепилась как пиявка… – Рэм тоже остановился. – Мы познакомились с Варей, когда я жил в Клину… Ну, я рассказывал вчера. – Он помедлил. – В общем, у нее здесь питомник небольшой. По выходным приглашают волонтеров погулять с собаками. Когда есть возможность, я приезжаю. Вот, тебя привез. Будем гулять. Согласна?
И протянул руку ладонью вверх. Уля громко хлопнула по ней.
– Пошли. Собаки сами себя не выгуляют.
Тропинка, чуть заметная среди подгнившей листвы, долго петляла между деревьями, пока лес не расступился, оголяя широкую поляну, похожую скорее на проплешину. На другом ее конце примостился небольшой домик, старый, но ухоженный. Это было видно издалека. И то, как аккуратно утоптаны к нему дорожки, и стены, выкрашенные в насыщенный голубой, и ладное крылечко с широкими ступенями, на которых так приятно, наверное, сидеть летним вечером. Сбоку от дома тянулась сеточная ограда, а за ней – ряд приземистых будок.
– Там вольеры. – Рэм махнул рукой. – У Варьки обычно собак не много. Штук пятнадцать максимум.
– Им ищут хозяев?
– Ну да, сайт, группы в соцсетях. Пойдем. – И зашагал по хлюпающей тропинке к дому. – Волонтеры уже разбежались выгуливать, видишь, нет никого. А мы пока чаю попьем. Замерзла?
Уля помотала головой. Ей было тепло и спокойно – почти так же, как утром,
