ушла, он почти умер, слышишь? Мы его еле выходили. И если ты еще раз… исчезнешь, я сама тебя разыщу, поняла меня?
Уля тяжело сглотнула и осторожно положила пирожок на край тарелки. От тихого злого голоса Вари пробирала дрожь. В нем не читалась угроза, он весь был угрозой – бешеной материнской заботой, способной остановить любую лошадь и выдрать волосы любой обидчице. Только Уля не могла быть той самой, чуть не убившей Рэма своим уходом. Никак не могла. Поэтому решительно посмотрела на Варю. Ей показалось, что она нырнула в ледяное озеро, даже сердце пропустило удар.
– Варя, послушай, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Мы с Рэмом – соседи, познакомились меньше недели назад.
И сама удивилась этим словам. Сколько невыносимого успело вместиться в эту неделю! И как только они еще ходят, говорят, едят пирожки, объясняются с заботливыми подругами? Человеческий мозг – самый лучший обманщик, он умеет делать вид, будто ничего страшного не случилось, стоит только закончиться дню.
– Как неделю?
– Вот так. Он переехал в коммуналку, где я живу. Мы познакомились. Сходили выпить кофе. А сегодня он предложил мне поехать сюда.
По сути, Уля не врала, просто между походом в кафе и предложением погулять в лесу пряталась бесконечная и жуткая жизнь.
– И я не знаю, за кого ты меня приняла, но это не я. Честно. Спроси Рэма, когда он вернется.
– О боже… – Варя спрятала лицо в ладонях, на правой руке блеснуло серебряное кольцо. – Если Рэм узнает, что я на тебя так накинулась… Он меня убьет. Или обидится насмерть. Лучше пусть убьет.
– Мы ему ничего не скажем. – Уля дотронулась до ее плеча. – Все хорошо, здорово, что у Рэма есть кто-то, так волнующийся за него… Правда, это очень здорово.
– Как тут не волноваться, он постоянно куда-то пропадает, по месяцам не звонит… А от той девушки, за которую я тебя приняла… – она виновато улыбнулась, – Ромка еле отошел. Ничего толком не рассказывал, но мы знали, что у него кто-то есть, а потом он не приезжал месяца три и вернулся как с войны… И больше о девушках даже не заикался. Я подумала, что ты… Ох, даже не знаю, почему я так подумала.
Уля подхватила со стола пирожок и впилась в него зубами. Сидеть здесь, рядом с уютной Варей, было выигранной передышкой. Еще одной маленькой победой. Приветом из прошлых спокойных лет, где не было ни слова о смерти. И никакой полыни.
– А как вы познакомились с Рэмом?
Варя в этот момент подливала воду из пузатого заварника. Рука дернулась, и чай пролился на блюдце.
– Наши бабушки живут в одном дворе. – Она промокнула пролитое салфеткой.
– Значит, вы с детства дружите?
– Не совсем. Он переехал в старших классах, ну ты знаешь, наверное. Там неспокойно было… В Клину. Рома меня спас от большой беды. Теперь мы как семья. – Варя говорила скомканно и уклончиво, не поднимая глаз от стола.
Ульяна хотела спросить еще что-то, но за дверью раздались лай и шаги.
– А вот и ребята! – Варя бросила пачку салфеток, которую вертела в руках, и поднялась на ноги. – Сейчас познакомлю тебя с Сойкой.
В предбаннике зашумели, распахнулась дверь. Первым в комнату, раскидывая по сторонам мокрые листья и капли воды, вбежал огромный пес с висячими ушами и шерстью цвета топленого молока. Он взвыл от восторга и бросился к Уле, уселся рядом и тут же поставил передние лапы ей на плечи.
– А вот и Базиль собственной персоной, – делано заворчала Варя. – Уходи, чудовище! Давай, давай! – Она замахала перед носом пса салфеткой. – Твое место во дворе, иди-иди!
Пес покосился на хозяйку, нахмурил кустистые брови, становясь совсем уж похожим на заросшего мхом лесового, и оглушительно чихнул. Ульяна робко потянулась к нему ладонью. Пес бешено завилял хвостом и боднул руку широким лбом.
– Хороший мальчик, – прошептала Уля, зарываясь пальцами в шерсть. – Какой хороший мальчик…
Она так увлеклась собакой, что не заметила, как в комнату вошел Рэм, а за ним – высокая темненькая девушка.
– Ну-ка, бегемот, пошли во двор! – сказала она, подхватывая пса за ошейник. – Значит, вот ты какая – Ульяна, привет! – Это девушка бросила через плечо, волоча за собой упиравшегося Базиля.
– Это Сойка, как ты уже поняла. – Рэм подержал дверь, пока собака не оказалась снаружи, и аккуратно ее захлопнул. – Мне б еще чайку…
– Нет уж, дорогой мой. – Варя прищурилась. – Сейчас мы будем обедать, до вечера я вас домой не отпущу, а может, и до утра, понял?
И, не слушая возражений, решительно пошла в сторону кухни.
– Кажется, мы в заложниках, – протянул Рэм, рухнув на диван. – Ты как?
Уля на секунду замерла, прислушиваясь к себе.
– Ты знаешь, на удивление хорошо.
– Вот и здорово. – Он дернулся, словно хотел придвинуться поближе, но все-таки остался на месте. – Тебе не помешает передышка.
Во дворе что-то крикнула Сойка, собаки ответили оглушительным лаем, Рэм вздохнул и поднялся на ноги.
– Пойду помогать, а ты отдыхай.
В его глазах читалась неуместная сейчас тревога. Будто он хочет сказать что-то еще, но не дает себе волю. Уля вопросительно посмотрела на него снизу вверх, тихонько погружаясь в мягкий плен подушек.
– Иди, со мной все в порядке. Я пока не хочу на улицу, только согрелась.
Рэм кивнул, но не шелохнулся.
– Что? – Уля сонно улыбнулась, ее совсем разморило в тепле.
Рэм наклонился и осторожно прикоснулся губами к Улиной щеке. От него пахло осенью, табаком и чем-то сладким, похожим на исходящее паром горячее вино. Он постоял так, неудобно склонившись и царапая ей кожу щетиной, и отстранился.
– Спасибо тебе… За вчера. И за сегодня тоже.
Уля не успела ответить, чувствуя лишь, как сердце замерло и подпрыгнуло в груди, а Рэм уже шагнул к двери и вышел наружу.
Из кухни доносились упоительные запахи жареного мяса, комната тонула в тишине дома, где все идет своим чередом. Уля откинулась на подушки и закрыла глаза. Где бы сейчас ни цвела полынь, как бы стремительно ни начинался месяц игры, какие бы тайны ни прятались в настороженных глазах Рэма, все это ушло далеко-далеко. За границы дня без полыни и смерти.
А если представить, что этот день бесконечен, то можно было просто тонуть в мягкой обивке подушек, храня на щеке колкий поцелуй сухих губ. Для счастья больше ничего нужно и не было.
Воробьи на проводах
– Ну-ка бери, кто тебя еще накормит? – Варя решительно переложила на Улину тарелку пухлую котлету с божественной корочкой. – Вот ее точно надо съесть… и салат. Тут две ложки осталось,
