— Жанна…
Официантка, мило улыбаясь, убрала грязную посуду, ещё раз посмотрела на Алекса, сменив улыбку на строгость, так, чтобы молодой человек понял намёк.
— Это неэтично, — нагнувшись к племяннику, сказал Владислав. — Так нельзя. Нас за это в школе ругают.
— Да, наверное, — растеряно ответил молодой человек. — Я постараюсь.
— Алексу лучше остаться, — сделал вывод Владислав. — Я вчера водил его в новый дом и ему понравилось.
— Да…
— Что ж, — подвёл итог Джош, — не сходить ли нам всем к новому дому Алекса?
Отец уловил каждую мысль сына и решил непременно увести его из кафе. Поняв идею брата, Владислав обрадовался, что всё правильно понял и почувствовал себя взрослее. Вот, и в любви он теперь тоже разбирается!
Фасад коттеджа на окраине выходил на улицу, а задний двор примыкал к дому Греты. Если воспользоваться калиткой с торца здания, можно было сразу оказаться среди стволов сосен, у тропинки, ведущей к пляжу. Окна дома были широкими, с причудливыми створками, разделяющими стекло на три равные части. Внутри на двух этажах было достаточно помещений для спален, кабинета и библиотеки. За время жизни в городской квартире, Алекс успел отвыкнуть от больших пространств, и дом показался ему огромным.
— А почему ты подумал о библиотеке? — спросил Владислав, зная об особенностях памяти племянника.
— Не все книги можно прочитать, — объяснил Алекс. — Иногда я покупаю книгу, а прочитать не успеваю. Да и для других людей важно обновлять знания. Бывает так, что перечитывая, находишь новый смысл. Ведь история запоминается не только как страница текста, а ещё как ощущение. Бывает полезно прочитать понравившуюся книгу снова, прочувствовать историю, ощутить красоту языка.
— А ты пойдёшь работать в школу? — снова спросил мальчик.
— Так далеко я ещё не загадывал. Давай разберёмся сначала, что к чему.
Владислав проник в мысли племянника и, следуя его воображению, виртуально расставлял предполагаемую мебель. Малышу понравилось, что Алекс представлял себе убранство комнат, оставляя много свободного места. Когда они обошли весь дом, Владислав сделал вывод:
— Ты всё правильно расставил, будет много свободного места побегать, можно даже покататься на роликах. Можно ещё баскетбольное кольцо повесить в коридоре.
Алекс рассмеялся:
— Ты даже образы засёк?
— Прости, но ты так живо всё представлял…
— Не извиняйся, всё нормально. Мне даже понравилось. С тобой круче, чем с отцом, ты больше видишь и чувствуешь, — Алекс положил руку на плечо малыша. — Только не забывай, что я так не умею.
— Грета тоже не умеет, но она привыкла, — по-детски непосредственно ответил Владислав. — Скажи, Юлиан и Анна, они влюблённые, так же как и ты в Жанну, но они чувствуют по-другому. Почему?
Алекс не ожидал вопроса, но понял, что детское любопытство не имеет внутренней цензуры и постарался ответить по-взрослому:
— Они давно знают друг друга, давно любят друг друга, у них нет тайн между собой, и они доверяют друг другу всё, что имеют, а главное — свою жизнь. Я же, только встретил Жанну и не знаю её, не знаю, как она ко мне относится — поэтому сильно волнуюсь.
— А доверить свою жизнь это самое главное? — спросил мальчуган, выдержав тон взрослого разговора.
— Это самое главное. Нет ничего важнее человеческой жизни.
— А птицы, животные, деревья, — переспросил Владислав, — они ведь тоже живые.
— Верно. Но так получается, что человек считает себя царём природы и ставит свою жизнь превыше всего. Хотя жизнь вокруг нас не менее значимая. Один человек должен заботиться о другом, а вместе они должны заботиться о природе, — рассудил Алекс. — Наверное, так.
— Если не будет зверей и птиц, то человека тоже не будет, — уверенно ответил малыш.
Оставив Владислава с Алексом обходить дом, Грета спросила Джоша:
— Это не в правилах совета, но я воспользуюсь нашим уединением. Знаю, Станислав часто так делал, правда, причины были другими. Почему боитесь принять участие в жизни города?
— Я не боюсь. Я не понимаю, почему я должен изменить свою жизнь, бросить свой собственный дом и переехать в Бэйвиль, ради людей, которых я даже не знаю. Шок от встречи с отцом прошел, и я всё больше понимаю, что произошедшее похоже на дополнительную главу в романе, который автор писал, опуская часть героев. Теперь, словно, всё стало на свои места, но отца как не было, так и нет. А у меня два сына и я живой, реально существующий. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Ещё, я знаю, что своим появлением вызвал недовольство как минимум двух людей, а приглашение участвовать в совете — чистая инициатива Паркинсона.
— Вы боитесь, что становитесь зависимым?
— Ничего я не боюсь, — Джош удивлялся перемене мыслей Греты. — Я не хочу быть причиной разлада в компании людей, для которых я чужак, пришлый родственник великого Станислава. Я ничего не знаю о Бэйвиле, не смыслю в медицине, далёк от бизнеса и привык к спокойной жизни в своём доме, там, где у меня есть друзья и знакомые. Я обещал, что подумаю и посоветуюсь с детьми. Время принимать окончательное решение ещё не пришло.
Грета почувствовала, что Джош расстроился и не стала возражать или уговаривать принять своё мнение. Она переключила внимание на сына, радуясь, как быстро Владислав сдружился с Алексом. В обоих мальчишках было много общего, несмотря на большую разницу в возрасте. И что-то подсказывало Грете, где в душе Джоша находится струна, способная изменить голос разума.
Арнольд Эйп завершил все неотложные дела в клинике и решил встретиться с шерифом, чтобы обсудить события, произошедшие на последнем заседании совета. Чувствуя поддержку Артура, врач хотел поделиться своими догадками и опасениями. Расставаться с ожидаемым статусом Арнольду не хотелось.
Шериф сразу высказался против Джоша Фостана, считая его появление в совете ничем иным, как желанием Паркинсона прогнуться перед новыми владельцами компании. Многое из разговора, который произошел, пока Арнольд ждал за дверью, полицейский пересказал своими словами, упустив момент, когда Джош не согласился с преждевременным назначением на место в совете. Врач немного расстроился, узнав, что его считают неспособным на принятие решений и отсутствие собственного мнения.
— Фостан должен завтра уехать, — сказал Артур. — Я предложу собрать совет ещё раз, под предлогом собственного несогласия с предложением Паркинсона. Тебя обязаны будут пригласить.
— На самом деле Тод не выкинул меня из совета, просто отодвинул, — ответил Арнольд. — Правда, такой поворот тоже неприятен.
