Вскоре после того, как Маха и Мак Кормак покинули Тару, Фиона приказала слугам готовить всё необходимое к отъезду. Фиона знала, что Донинброк, отнюдь, не отличается богатством и благоустроенностью. Но она сознательно пошла на этот шаг, ибо понимала, что после покушения на Ингела Моргауза полностью завладела королём. И теперь её пребывание в Таре станет невыносимым и, вероятнее всего, наложница будет настраивать короля, дабы тот удалил Фиону в Энгус.
Фиона же вовсе не желала провести остаток дней в Энгусе, расположенном на левом берегу Бойна. Этот непреступный замок скорее напоминал тюрьму, нежели достойное жилище для королевы.
Пребывание же в Донинброке давала бы королеве возможность навещать дочь в Дублине и получить союзника в лице лэрда Мак Кормака.
Фиона, настроенная решительно, вошла в покои Конайре. Он сидел за столом, окруженный советниками и друидами. Женщина заметила Мак Алистера, он же слегка поклонился и продолжил свой разговор с Эоганом.
Конайре с явным раздражением взглянул на жену.
– Что привело тебя в мои покои в столь ранний час? – поинтересовался он из вежливости.
– Мне необходимо поговорить с тобой, повелитель.
Король по опыту знал, чем обычно заканчиваются подобные разговоры. Ему вовсе не хотелось выслушивать жену, особенно сейчас, когда пришло известие о новом нападении фоморов на южные границы королевства.
Конайре отдал придворным приказ удалиться. Скрепя сердцем, он остался наедине с женой.
– Говори, раз уж пришла… – недовольно сказал он.
– После замужества Махи ничто не держит меня в Таре. Я приняла решение удалиться в Донинброк вместе с младшей дочерью.
Конайре встрепенулся. Он вовсе не ожидал подобного поворота событий, предполагая, что Фиона, как обычно будет выказывать недовольство.
– В Донинброк? Что ж, так тому и быть. – Тотчас согласился он и с облегчением вздохнул. И это не ускользнуло от взора Фионы.
– Но я прошу выделить мне средства из королевской казны на обустройство замка. В нём давно никто не живёт, кроме управителя и нескольких убогих стражников. Я же намерена привести Донинброк в надлежащий вид, достойный для жизни королевы.
Конайре на редкость оживился.
– Конечно! Я прикажу выделить тебе пятьсот серебряных кумалов и любую утварь, которую ты только пожелаешь.
Фиона бросила на мужа презрительный взгляд: как быстро он отпускает её! И даже не пытается удержать!
– Благодарю тебя, повелитель. – Сказала она, пытаясь из последних сил сохранять спокойствие и учтивость.
* * *
Моргауза полулежала на своём ложе, в ногах у неё сидел Ингел.
– Мне сообщили, что ты больна. Насколько серьёзно? – выказывал беспокойство Ингел.
– Ничего серьёзного. Просто я устала. Вот попью травяных отваров и встану на ноги. Что происходит в замке? Я уже несколько дней не покидаю своих покоев…
– Поговаривают, королева собирается покинуть Тару, причём навсегда.
Моргауза резко оживилась, встала, накинула тёплый пелисон и начала прохаживаться вокруг жаровни.
– Вот как? Это король удалил её?
– Нет, матушка, Фиона сама выказала такое желание. Видимо она поняла, что ты сильнее её.
Моргауза просияла от желанной новости. Сколько лет она мечтала услышать о том, что она станет полновластной хозяйкой в королевском замке. Сколько раз ей казалось: заветная цель близка! Но, увы…
– А куда она направится?
– В Донинброк.
Довольное выражение лица Моргаузы резко сменилось крайней озабоченностью. Ингел наблюдал за матерью, понимая, что та всесторонне взвешивает последнюю новость и нечто обдумывает. Ведь матушка так умна…
– В этом нет для нас ничего хорошего. – Резко заявила она к вящему удивлению Ингела.
– Но почему? – искренне недоумевал он. – Ты займёшь её место, я не сомневаюсь в этом!
– Возможно… А возможно – и нет. Я уже не молода, а Конайре пытается таким выглядеть. Да и потом тяжело восстановить оборвавшуюся любовную связь.
– А если прибегнуть к различным любовным зельям?
Моргауза резко обернулась и гневно взглянула на сына.
– Думай, что говоришь! Да за одни такие слова можно отправиться в Энгус до конца своих земных дней!
– Прости, я не хотел тебя разгневать. Но может, ты, всё-таки объяснишь свои соображения по поводу Доннинброка?
Моргауза плотнее запахнула роскошный пелисон и сказала:
– Конечно. Во-первых, Донинброк находится недалеко от Дублина. А Маха, твоя сводная сестра, теперь там – хозяйка. Если посчитать доходы Мак Кормака, получаемые от торговли рабами на его землях и многочисленные пошлины, которыми он обложил торговцев, то сумма будет внушительной. И это я не говорю об урожаях и многочисленных стадах коров и овец, пасущихся на равнине Брега. А это значит…
– Что Мак Кормак поддержит Фиону в случае необходимости и сможет нанять отряд пиктов. – Закончил мысль Ингел.
Моргауза улыбнулась.
– Ты мыслишь, как настоящий король!
От таких слов Ингел приосанился. Ему всегда было лестно получать похвалу матери, порой даже скуповатую.
Моргауза снова прошлась вокруг очага и продолжила:
– Во-вторых, я не молода… В любой момент король может возлечь на ложе с новой наложницей. И что тогда останется мне?
Ингел растерялся.
– Ты уверена в том, что у него уже есть наложница?
– Нет… Пока он спит в одиночестве. Но стоит Фионе покинуть пределы Тары, как он придёт ко мне, но не за любовью, а за поддержкой и советом. Я посоветую ему отдать тебе во владение Макгиппикадис.
Ингел не успевал следить за ходом мыслей своей матушки.
– Ничего не понимаю! Зачем мне этот забытый богом край?
– А затем, мой мальчик, что горы Макгиппикадис полны серебра и золота. Маон каждый год преподносил королю щедрые дары. Ты должен научиться править самостоятельно.
– Но… но стоит ли так удаляться от короля?
– Я не разделяю твоих опасений. Даже, если у Конайре появится новая наложница, то неизвестно сможет ли она родить сына. В любом случае ты – наследник по праву старшинства. Так гласят законы Тары.
– Хорошо. Раз ты считаешь, что я должен править Макгиппикадисом, значит, так тому и быть.
– Ты помнишь, что Маона принесли в жертву богу Тевтату? – неожиданно спросила Моргауза.
– Да… – в памяти Ингела тотчас всплыл тот странный сон, или видение, в котором он разговаривал с самим Тевтатом и пообещал ему жестокую битву и щедрые жертвы. – Я… я должен рассказать тебе кое-что…
Моргауза насторожилась.
– Тебе было видение? – тотчас догадалась она. – Тевтат?
Ингел кивнул.
– Я был в святилище смерти. Тевтат обещал мне жизнь в обмен на многочисленные жертвы в его честь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
