— Как? Как она умерла! — глаза Марго прожигали Дианы насквозь. Она вскочила на ноги, почти грубо поднимая тетю вслед за собой. Девушка требовала ответа каждой клеточкой тела и всеми фибрами души.
— Она убила себя ножницами. — выдохнула Диана, устав сражаться и обессилено опустив лицо в ладони.
Маргарита хрипло втянула воздух, словно задыхаясь, обхватывая пальцами свое горло. Глаза заполнила страшная боль. Сердце рвалось из груди, билось о ребра, посылая спазмы по всему телу. Она на мгновение покинула реальность. И вспомнила то, что пятилетняя девочка стерла из своей памяти.
Белое сломанное тело на полу в кровавой жиже. Забрызганная бардовыми пятнами ночнушка, голые согнутые ноги и раскинутые руки. Мертвенное бледное лицо в обрамление рассыпанных по плечам черных волос, распахнутые спокойные глаза и стальные колечки ножниц, торчащие из шеи. На обкусанных посиневших губах застыла улыбка. Она обрела покой, так и не познав его при жизни.
Маргарита горько заплакала, чувствуя, как Ди осторожно расцепляет ее пальцы. В приступе отчаянья, она не осознавала, что только что пыталась на себе зажать рану, которую нанесла Мирослава. В глазах все еще стояло лицо матери. И толчками вытекающая кровь из горла, пронзенного ножницами.
— Я помню ее. — рыдала Марго. — Я помню свою маму.
В тот страшный день соседка была настолько испугана и ошарашена увиденным, что не заметила, как за ее спиной возникла фигурка маленькой девочки. Девочки, увидевшей тело своей матери.
— Маргарита… Милая, поговори со мной. — далекий глухой голос звал из темноты, в которой заблудилась душа Марго. И та, что звала ее к свету, победила, вырвала из оков отчаянья.
В комнате было светло и прохладно. Работал кондиционер и сквозь чистые оконные стекла пробивались неподкупные солнечные лучи. Золотистые искры рассыпались перед глазами Маргариты Казанцевой, пока одно за другим к ней возвращались чувства. Осязание, обоняние, слух, но первым было зрение. И теперь девушке казалось, что она способна видеть даже с закрытыми глазами.
Марго лежала на кровати под пушистым пледом. На языке вкус лекарств, а в руке Дианы — стакан с водой. Девушка со страхом подумала, что может случиться, если она откажется регулярно пить таблетки. Следующая, долгая мысль была посвящена матери и вернувшимся воспоминаниям о страшном дне, когда она умерла. Скорбь, боль, страдание. Но не страх, не желание скрыться, забыть, притвориться, что Диана ничего ей не рассказала. Правда и принятие правды, какой бы пугающей и ужасной она не была, неожиданно принесла успокоение, смирение и понимание. Мир перестал раскачиваться, поезд судьбы больше не путал пути и встал на одни единственные рельсы. Истина многоликая и неуловимая. Могущественна и немилосердная. Она спряталась в уголке ее подсознания на долгие годы, но в эту жуткую минуту вышла на шатающихся кривых ногах и предстала во всем своем отвратительном лике, смотрела пустыми черными глазницами и с тяжелой холодной улыбкой кивала головой. «Прими меня и освободись». — шептала страшная тень. «Или отринь и сломайся». Маргарита знала, что у нее есть выбор.
— Диана. — прошептала она одними губами. Женщина склонилась над ней, запечатлев на холодном лбу поцелуй. Марго порывисто обняла тетку и та прилегла рядом с ней. — Я думала, что ты мотылек. Я ошиблась. Ты — крепость с непробиваемыми стенами, ты озеро боли и забвения. Ты самая смелая женщина на свете. Ты бесстрашна. Я восхищаюсь тобой. Как же ты пережила все и сохранила разум и желание идти дальше?
— Я не имела права опускать руки. У меня была ты, Гоша. Ты держала меня на плаву, придавала смысл всему хаосу, который творился вокруг. И однажды все изменилось. Жизнь наладилась, или нам так показалось. Но пока я спасала других, я пропустила что-то важное. Не научилась строить отношения, любить и быть любимой. Бросалась с головой в самые неперспективные романы, словно в омут, а на самом деле искала лишь облегчения и забвения. Меня тоже мучают призраки прошлого. И пока моя жизнь заполнена новыми чувствами, вспышками счастья и горькими утратами, я не вспоминаю. Чувство вины способно разрушить самые крепкие стены, от него нет спасения и укрытия. Только миг, тонкая грань отделяет нас от пропасти, за которой нет ничего, кроме безумия.
— Тебе не в чем себя винить, Ди. Ты сделала все, что смогла. — возразила Марго. — Ты спасла меня и до сих пор спасаешь. А я недостойна твоей доброты и великодушия.
— Не говори так. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя. Сейчас мне кажется, что я зря открыла тебе правду. Ты так же ранима, как Мирослава, но в тебе есть сила и сопротивление, которых в ней не было.
— Я боюсь, Ди. Боюсь, что болезнь однажды начнет прогрессировать. Она дремлет во мне, выжидает удобного часа, чтобы нанести сокрушительный удар. Я видела итог. Я не хочу так. Не хочу. — Марго снова заплакала, уткнувшись в плечо Дианы. Женщины обнялись. Теперь плакали обе. Море, целое море слез.
— Ты — другая, Гош. — успокоившись, произнесла Диана. — Сильная и смелая. Ты справишься. Твоя мама с детства проявляла все признаки заболевания.
— И я унаследовала этот страшный ген. Не спорь. Это так. Не в полной мере, но кто знает, какой я буду завтра? Через год? Надолго ли хватит сдерживающего действия лекарств и моего сопротивления.
— Береги сердце от боли, милая. Стресс опасен для тебя. Счастливому человеку не страшны никакие болезни. Поверь мне. Будь самой счастливой, Гош. А я порадуюсь за тебя.
— Даже, если мое счастье причинит боль тебе самой? — подняв голову, Маргарита взглянула в глаза тети. Диана удивленно улыбнулась.
— Твое благополучие не может причинить мне боль. — ответила она.
Если бы это было так… Марго понимала, что сейчас ей представился шанс, самый удобный и правильный момент для признания, но не решилась. Такой сумасшедший день. И у нее еще оставались вопросы. Но не к Диане. Эта маленькая женщина с огромным сердцем не заслужила дальнейших расспросов. И у Марго не было сомнений, что Ди сделала для нее и Мирославы все, что могла, больше, чем могла. Теперь Маргариту интересовало, где был Даниил, где был старший брат, пока младшая сестра спасала среднюю, взвалив на свои детские плечи не только опеку над душевнобольной, но и вырастила ее дочь, поставила на ноги. Сама, одна, без помощи и подсказок. Без защиты и поддержки.
Марго вернулась в светлый и уютный дом Никиты Скворцова в сумерках. Она сильно задержалась, позволив Диане залечить ее раны и успокоить боль. Не хотела, чтобы Ник видел ее такой. Удивительно, но еще утром, девушка была твердо уверена, что хочет узнать правду о матери, не ради себя, а ради счастливого будущего с Никитой. Все оказалось страшнее, много страшнее, чем она представляла. И упасть на его грудь с подобной исповедью теперь казалось не естественным поступком, а глупостью и самоубийством. Какой нормальный мужчина решиться завести семью с женщиной, осознавая, что существует риск психологического заболевания для их совместных детей? Испорченный ген. Ошибка.
