покружиться?
— Ой, да было бы там, на что смотреть, — отмахнулась инквизитор, но я отчётливо видел, как её щёки и уши порозовели. — Тебя нужно поместить в карантинный бокс, в нём доставят в крепость для дальнейших разбирательств. Одежда внутри.
— Вы уже разобрались с тем, что я привёз?
— Нет, и это мы тоже доставим, в отдельном контейнере, — указала она на здоровенный железный короб со значком биологической опасности. — Я составлю тебе компанию, буквально за окошком буду сидеть.
— Ну спасибо, — пробормотал я, оказавшись в крохотной камере с единственным стулом. Но окно и в самом деле было, с толстым бронированным стеклом. А вот вентиляции не нашлось, вместо неё на полу стоял открытый баллон, который едва слышно шипел, пуская в камеру свежий кислород.
«Если газ поджечь, искрой можно даже взорвать дверь», — заметила Сара. — «Правда при этом придётся как-то спасаться от ударной волны, шлем я сделаю».
— Обойдёмся без экстремальных выходок, — ответил я, проверяя выданную новую одежду. Чистая, даже слишком чистая, белая форма, напоминающая кимоно или пижаму. Ну и тапочки, конечно, белые. — Ладно, в приметы мы тоже верить не будем.
До крепости мы добирались около часа, ползли медленно. Не то просто не спешили, не то наблюдали за моей реакцией. А может, просто машина была такая, они тут все не верх технологической мысли. Но когда мы приблизились к стене, которую я видел через оставленного снаружи дрона-каплю, понял, что задержка была спланирована.
Суетившиеся перед входом люди только-только закончили монтировать брезентовый коридор, к которому и пристыковали мою камеру. На выходе меня, естественно, встречали люди в костюмах, а одного из них я даже узнал благодаря ярко горящим фанатичным глазам.
— Кирилл, какая встреча, — не сдержал я улыбки.
— Барон, вы всё время в самой гуще событий. К слову, поздравляю вас с получением титула, — гнусаво ответил он. — Прошу за мной. Вашу камеру уже подготовили.
— «Мою камеру», звучит не очень, — ответил я, идя по узкому коридору. Похоже, брезент натягивали не только снаружи. Но по лестницам подниматься не пришлось.
— Может, я неверно выразился, но вы с ней уже знакомы, прошлый карантинный срок проходил там же, — ответил с улыбкой брат-библиарий. — Вам, как дворянину, будут предоставлены все удобства. Кроме того, вы сможете общаться с друзьями и родственниками. Но только через микрофон.
— Да, пообщаться с родственниками я был бы не прочь…
— Прошу прощения за бестактность, я совсем забыл. Вы могли бы столь сильно обогатить историю, просто поведав нам факты и события из вашего прошлого.
— Я не против скоротать время за разговором, только в формате ответ на ответ. Сколько времени займёт карантин?
— В этот раз всё проще: нам нужно провести узи и взять ваши анализы крови на предмет вирусов или бактериального заражения. Ну и провести тщательный осмотр на ссадины, ушибы, укусы и прочие места, через которые паразиты могли попасть в ваше тело.
— Я полностью своё тело контролирую благодаря дарам обелиска. Так что в этом можете не волноваться, паразитов во мне нет. Если не считать пару приживал, с которыми я уже смирился.
— Осмотр всё равно требуется, как и анализы. Это стандартная процедура, и она не займёт много времени. Если всё в порядке, уже через три ночи вас отпустят.
Я не стал сопротивляться, тем более, что в моих интересах было, как можно скорее вылезти из четырёх стен, но, когда уже планировал ложиться спать, в окошко постучали. Встав, я с удивлением увидел Жанну, которая держала в руке трубку и показывала на такую же в камере.
— Решила меня поддержать?
— А ты ожидал кого-то другого?
— Вообще-то, да. Кирилл планировал донимать меня глупыми вопросами о прошлом мироустройстве, так что тебе я рад куда больше.
— Ну раз так, то это здорово, потому что теперь мы будем видеться куда чаще, — улыбнувшись, ответила инквизитор. — Меня переназначили, теперь я отвечаю только за сохранность твоей жизни. Уж слишком ты ценен для ордена.
— Настолько ценен, что меня с удовольствием посадили бы под замок. Как сейчас, например.
— О да, они бы продержали тебя тут весь сезон, да вот беда, ты теперь дворянин. Целый барон. И удерживать тебя без причины они не могут. А раз так, то придётся контролировать твою сохранность иначе. Куда бы ты теперь ни пошёл, я всегда буду с тобой.
— И в бою?
— Естественно.
— И на отдыхе? И когда я буду в мастерской или ходить за покупками? — начал перечислять я, и девушка непременно соглашалась, а потом просто начала кивать. — И когда буду мыться? А спать мы тоже будем вместе?
— Коне… ну, почему бы нет, — тряхнув головой, ответила Жанна, и, несмотря на смущение, гордо улыбнулась. — Меньшего я не заслуживаю.
* * *
Дорогие читатели, с наступающим вас Новым годом!
Если вы вдруг не видели, в моём блоге есть рассказ об упомянутом в главе ледниковом периоде (совать его в книгу мне показалось лишним, хотя по стилю он и подходит, получилась бы целая глава).
Перед праздниками у меня к вам серьёзный вопрос. Именно к вам, потому что мне хотелось бы порадовать вас в новом году. Я планирую новую серию, которая будет идти параллельно этой (бросать Борзых и «Мозаику миров» я не собираюсь). Учитывая специфику портала, это будет боярка. Но МОЯ боярка, в том же стиле, что и граф Суворов. Только он происходил в условные девяностые, во время смуты, а новый цикл будет в условные нулевые.
Напишите, пожалуйста, что бы вы хотели видеть в новом цикле и чем вам запомнились нулевые годы? Скажем, с 2000 по 2008.
Ещё раз с наступающим вас Новым годом! Здоровья, счастья и мирного неба над головой!
Глава 15
Стоило девушке хоть немного успокоиться, устроившись у меня на груди, как я провалился в глубокий сон. Сквозь белую пелену на меня будто текли чужие воспоминания.
— Смена! — кричит старший, и повозка замедляется. Крайние с остервенением лезут к теплу и отталкивают, оттесняют идущих у борта дальше, чтобы, наконец, погреться самим. Те же задерживаются всеми силами, хоть и знают, что иначе нельзя. Ведь единственный источник тепла на многие километры вокруг — наша повозка.
И ещё десяток таких же, передвижных жаровен, укрытых толстыми коврами, под которыми струится дым, от сжигаемых в центре дров. Выйди за круг тепла, и какие бы шубы ты на себя ни напялил, замёрзнешь через полдня пути. А нам идти несколько месяцев. Идти и тащить, толкать за торчащие в стороны рёбра саней на широких полозьях.
Пятьдесят человек, ютящихся
