ней, причем задом вперед.
Продолжаю наблюдение.
Наконец, у возящейся на полу сущности происходит прорыв — она с большими усилиями, но дотягивается одной из своих конечностей до того места, которое с большим сомнением можно считать головой. Затем она яростно и куда осмысленней прежнего начинает этой конечностью орудовать, совершая возвратно поступательные движения. При этом само существо с натугой выгибается, становясь чем-то похожим на быстро-быстро сосущего «чупа-чупс» тюленя. Всего на несколько секунд, потому что его усилия венчаются успехом — с мокрым хлюпающе-шлепающим звуком в мутной тугой жиже, покрывающей существо, появляется дырка, тут же начинающая втягивать в себя воздух!
А потом плеваться! Яростно так! От звуков плевков напуганная парочка студентов становится менее напуганной и более заинтересованной, правда, ненадолго, так как из дырки вырывается очень злобное:
— Из-из-изотоооооооов!!! Изотов! Изо-тьфу! — тов!!! Гааааад!!
На меня смотрят две пары круглых от удивления глаз и одна прищуренных китайских, говорящих, что, скорее всего, мне светит швабра и уборка.
Пора отступать.
— Это не я, это она! — нагло лгу в сторону погрязшей в слоях тугой и липкой слизи Кладышевой, после чего гордо и быстро удаляюсь в сторону лифта! Доносящиеся мне в спину булькающие вопли «чистой», знающей, что ей сидеть в этой ловушке еще часа полтора, греют душу.
Конечно, если ты очень молодая, очень привлекательная и очень настойчивая девушка, то ты вполне можешь заполучить себе любого половозрелого представителя противоположного пола, как минимум, если у него работает член. И, как минимум, на одну палку. Но не меня. Застать врасплох, раздеть, даже пощупать в неприличных местах? Вполне. Но потом я изойду на го… слизь, которая прилепит приставалу к полу!
Муахаха!
Но, как говорится: «Хорошо смеется тот, кто смеется как лошадь». Я радовался победе над хитрой, наглой, гибкой и очень приятной на ощупь противницей ровно до момента, когда вторгся на родимую жилплощадь, потому что после этого обнаружил на ней самое отвратительное, что вообще человек может обнаружить внезапно у себя дома — гостей. Тут со мной многие могут поспорить, мол, а как же пожары, воры, судебные приставы, пришедшие описывать твою последнюю игровую приставку и изымать любимого кота? Нет, это всё — носители горя. Беды. Несчастий. А вот отвращение вызывают именно гости.
Тем более, если они выглядят как насупленная и суровая двухметровая блондинка, раза в две с половиной шире тебя в плечах, отзывается на имя Нелла и вообще работает твоей начальницей в конторе по отстрелу хулиганов со сверхъестественными способностями. Впрочем, это всё была лирика, так как профессиональная убийца людей и моих нервов принесла в мой дом порцию весьма неожиданных новостей…
Ах да, Юлька? Она висела рядом с мамочкой, выглядя… таинственно.
— Изотов, у нас проблема, — с ходу озадачила женщина меня, готового отбрехиваться от очередных инсинуаций, — Не смертельная, но очень большая. Причем, даже несколько.
Подавившись на последних словах многозначительным мычанием, которым я хотел поприветствовать женщину. Пришлось снимать маску и делать вопросительный вид.
— Первое, Виктор, — неожиданно мягким тоном начала женщина, — Нам спустили сверху приказ. Точнее, не так. Со вчера по всему Стакомску находят новые мешки со «спиртом плюс», полтора часа назад мне на стол легло заключение химиков, что вещество в этих новых закладках отличается от первоначального. Опыты еще идут, но Москва среагировала моментально. Так вот, Витя, у нас приказ — любыми методами и как можно скорее решить эту проблему. Выяснить, кто стоит за этой дрянью. Понимаешь, что это значит?
— Не особо, Нелла Аркадьевна, — осторожно признался я, запихивая поглубже свое желание повалять дурака.
— Это значит, что сейчас по всему городу идут облавы. Мы с тобой сейчас тоже выдвинемся. Берем всех, кто хоть каким-то боком причастен или замечен в торговле наркотиками. А потом будут «любые методы». То есть ты, Симулянт.
— Так точно, товарищ майор, — кивнул я, вызывая легкое удивление Окалины-старшей, — Можно я только умоюсь по-быстрому?
Как я уже говорил Викусику — не являюсь добрым человеком. Принципы исправления личности, искупления грехов, соразмерной кары, второго шанса… это всё хорошо, когда тебе (или государству) больше нехер делать. Избыток ресурсов, в том числе и времени, является роскошью. У меня нет этого избытка.
Как только мы сели в машину, мне на колени плюхнулся массивный ноутбук.
— Теперь к настоящим нашим с тобой проблемам, — Окалина закурила, чуть приоткрыв окно, — Раскрой его, нажми воспроизведение. Смотри молча. Не ломай машинку, она моя любимая.
А на экране уже шла видеозапись, демонстрирующая сегодняшнее число. Утро. Утренник это и был, демонстрируя полный зал детворы лет, эдак, до 16-ти, с обожанием и вниманием рассматривающих висящее на сцене Палатенцо, которая пела им довольно милую и бодрую песенку. Причем, очень хорошо пела, с задоринкой, улыбалась даже немного. В общем, детишкам нравилось до опупения. Продлилась идиллия недолго, всего пару минут, видимо, запись была специально порезана. Концерт-распевка, кстати, вполне такой домашний, видимо проводимый сугубо на пердячей тяге, которую еще именуют энтузиазмом, закончился.
Овации детскими ручонками — это прекрасно. А вот пышущий энтузиазмом дебил-ведущий, объявляющий, что товарищ Окалина сейчас ответит на некоторые вопросы — нет. Что может спросить 14-15-летняя писюшка с звездами в глазах, отрицательным жизненным опытом и полной жопой энтузиазма, ибо к её лицу поднесли микрофон?!
— Юлия Игоревна! — пищит толстая и экзальтированная девочка на весь зал, — А у вас есть любимый?!!!
И все как на зло, сука, затыкаются, позволяя Палатенцу внятно и чуть ли не торжественно ляпнуть:
— Есть. Даже лучше. Жених. Его зовут…
Шум крови в ушах мешает мне понять, что она там вякнула, но пальцы сами шевелят трекбол, чтобы запустить повтор.
— … иктор Изотов! Мы живём вместе уже…
И снова шум крови в ушах. Сильный такой. А еще горло сдавливает, сердце стучит как хрен знает что, да и перед глазами всё красное!
— Останавите…, — хриплю я сдавленным голосом, — Вите надо выйти…
Я эту **аную проекцию сейчас на Луну отправлю! Отнесу её, сука, на крыльях у любви! Под землю зарою и вход завалю, чтобы посидела, подумала над своим поведением пару-тройку тысячелетий!!! Коза недраная!!
— Да мать твою! — выругалась Окалина, утаскивая одной рукой у меня ноут, а второй пытаясь удержать страстно желающего выйти из машины подростка, — Симулянт! Сиди смирно!
— Пусти-те! — хрипел я, — Сейчас эту промокашку в Джо-мо-лунг-му! Засуну!
— Да всё уже! — рыкнула эта бой баба, одним рывком затягивая меня к себе… на колени. Молниеносно сунув руку мне под свитер, майор щелкнула клавишей КАПНИМ-а, активируя ограничивающие функции экзоскелета, а затем, отвесив мне подзатыльник, рявкнула прямо в ухо так, что шофер нас чуть не
