Надо признаться себе самой: на подсознании ждала Ника. По вечерам прислушивалась к шагам в подъезде и каждый раз вздрагивала, когда кто-то проходил мимо моей двери. Когда шаги удалялись, в душе расползалась горечь разочарования.
Что со мной? Неужели я снова в нем тону? После стольких лет разлуки, после стольких курсов психотерапии. Я не хочу опять идти ко дну. Я не хочу любить Никиту. Может, мне удастся сохранить к нему безразличие? Секс ведь ничего не значит.
Губы Никиты касаются моих волос, ладонь скользит по спине. Отрываюсь от него и смотрю в лицо.
— Я сильно скучал по тебе, — тихо говорит и проводит мокрой рукой по моей щеке. — Хочу видеть тебя чаще.
Игнорирую нежность в его голосе.
— Ты приехал из-за расследования?
— Не только. Хотел к тебе.
Сажусь верхом на Никите, чтобы было удобнее его видеть и разговаривать. Разглядываю его лицо в полумраке ванной, потом татуировку на груди. До сих пор не могу поверить. Провожу по цветку лилии пальцем, будто проверяя, настоящая ли она. Никита сделал в честь меня татуировку. Ну разве он не сумасшедший?
Мое обнаженное тело скрывает пена, но Никита все равно проходится по нему голодным взглядом. Чувствую, как подо мной твердеет его член. Я тоже снова возбуждаюсь, но ведь оргазма у меня сегодня не будет? Тогда и Свиридов перебьется. Хватит с него одного.
— А что с расследованием? Узнал что-нибудь новое? — стараюсь отвлечь себя от пульсации между ног вопросами о расследовании.
— Просмотел все свои матчи за московский клуб, начиная с того дня, как тебе поступила первая угроза. Наделал скриншотов с усатыми мужиками на трибунах. Надо, чтобы ты их посмотрела. Вдруг узнаешь кого-нибудь.
— Хорошо.
— Еще, когда смотрел матчи, вспомнил про Тимура Довлатова. Помнишь его?
— Да, играл с тобой в московском клубе.
— Немцы тогда его и меня рассматривали как основных кандидатов на покупку. Но выбрали меня. Довлатов возненавидел меня за это. Я подумал, что у него был прекрасный мотив, чтобы отомстить мне, устроив нападение на тебя. Я встречался с ним сегодня, летал в Краснодар, он там играет.
— И что? — с любопытством спрашиваю.
— Да ничего. Это был не он. И если так подумать, то он бы лучше мне ноги переломал и сделал это до того, как я подписал контракт. Но зато Тимур сказал мне одну занятную вещь, — Никита ухмыляется.
— Какую?
— У нас с Тимор был один агент, Слава. Он продавал немцам и меня, и Довлатова. Мы на тот момент стоили одинаково, и Слава получил бы одинаковый процент, независимо от того, кого бы выбрали немцы. Но он настоятельно советовал немцам купить именно Тимура, а меня продавать не хотел.
— Почему? — удивляюсь.
— Да фиг его знает. Но дело однозначно в деньгах. Слава жадный. Может, Довлатов пообещал ему дополнительный бонус за то, что продал бы немцам его. Не знаю. Я Славе бонусов за свою продажу не обещал.
Сколько подковерных игр в футболе. Казалось бы, в этой сфере крутятся взрослые мужики, а интриги — удел склочных женщин. Но нет. Конкуренция в футболе так сильно зашкаливает, что даже мужчин превращает в крыс. Меня удивляет, как Никита в такой конкурентной среде смог остаться нормальным человеком. Это редкость.
Никита отрывает спину от ванны и садится. Обнимает меня и целует шею. Подхватывает под ягодицами и насаживает на член.
— Ну уж нет, — вырываюсь из его рук. — Я такой благотворительностью заниматься не собираюсь. Раз я сегодня без оргазмов, то и ты попостишься.
Смеется.
— Так уж и быть, будет тебе оргазм.
— Да неужели? — выгибаю бровь.
— Я ужасно соскучился по тебе, Лиль, — хрипло произносит. — Люблю тебя сильно. Иди ко мне, моя девочка.
Никита притягивает меня к себе за затылок и целует в губы. Я сдаюсь. Начинаю медленно двигаться. Как же это хорошо. Не передать словами. Никита целует мою шею, грудь. Я кончаю быстро. Хватает нескольких минут. Наконец-то получаю разрядку, которой так не доставало.
Никита ложится обратно на ванну, а я на него сверху. Сердце сумасшедше колотится и у меня, и у него. Мы молча лежим в воде, пока она не остывает. Я даже успеваю задремать.
Даю Никите чистое полотенце, и он уходит в комнату, а я остаюсь смывать яркий макияж и распускать прическу. Старалась для свидания. Не знаю, зачем. Убеждала себя, что оно для меня важно.
— Тебе же завтра на тренировку? — спрашиваю, залезая в кровать.
— Да, утром.
— Тогда разве тебе не надо в аэропорт?
— Я поставил будильник на четыре утра. Успею долететь.
Недовольно цокаю.
— Разбудишь меня в такую рань.
Никита притягивает меня к себе на плечо.
— Хочу побыть с тобой подольше. А то вдруг опять пойдёшь на свидание.
Смеюсь.
— Кстати, — отрываюсь от Ника. — А как ты узнал, что я ходила на свидание? — прищуриваюсь.
Свиридов на пару секунд теряется.
— Ну, ты открыла дверь вся такая расфуфыренная, а потом я увидел на кухне цветы и догадался.
Внимательно смотрю на его лицу, пытаясь понять, не лжёт ли. Хотя как еще Никита мог узнать про свидание? Не установил же он за мной слежку.
— Ладно, верю, — снова ложусь к нему на плечо.
— Что будешь делать на выходных? Хочу прилететь в пятницу вечером.
— В субботу иду в свадебный салон с Соней и Ульяной. Соня будет выбирать свадебное платье. Ты знаешь, что она выходит замуж за Диму Соболева?
— А ну-ка расскажи мне про это подробнее. На встрече выпускников я слышал краем уха, что Соболев жив.
— Да, представляешь! — снова отрываюсь от Никиты и сажусь на постели. — Оказывается, Димина сестра обманула тогда Соню! Ты прикинь!? Она сказала Соне, что Дима умер, а он не умер!
— Охренеть, — Никита изумлён. — А зачем она так сказала?
— Да кто ее знает? Дура какая-то. Она, кстати, актрисой стала, в сериалах по телевизору снимается. Соня сказала, что это она так репетировала прослушивание в театральный.
