— Ммм, — тянет. — А гарнир какой?
— Овощи и бурый рис.
Я отвернута от Никиты, но затылком чувствую, как он, сволочь, довольно улыбается.
— А фруктового салата случайно нет?
Лиля, ты лохушка.
— Эм, там есть яблоки и бананы…
— Яблоки красные и зеленые?
Это финиш. Он обо всем догадался.
— А чёрного хлеба грубого помола у тебя случайно не найдётся? А к чаю печенья без сливочного масла, сахара и соли?
Набираю в грудь побольше воздуха и разворачиваюсь всем корпусом к Никите. Он не просто довольно улыбается. Он сияет.
— Если ты думаешь, что я старалась для тебя, то это не так!
— Ни в коем случае так не думаю.
Я загнана в угол и поймана с поличным. Все равно не признаюсь. Слишком много чести ему. Гордо вздёрнув подбородок, ухожу в душ.
Глава 32. В гости
Никита
Всю ночь сплю, уткнувшись в затылок Лили. Сквозь сон испытываю дикое чувство счастья, ликования и эйфории. Под утро Лиля начинает ерзать в моих руках, и я моментально возбуждаюсь. Кровь приливает к члену, его начинает ломить. Сквозь сон спускаю с себя боксеры, а с Лили кружевные стринги. Аккуратно вхожу в нее сзади и начинаю двигаться.
— Ник, я хочу спать, — бормочет.
— Спи.
Я и сам балансирую на грани между сном и пробуждением. Двигаюсь медленно, сонно. Наслаждаюсь тем, какая Лиля утром добрая, мягкая, тёплая, а между ног мокрая. Она шумно сопит, сквозь сон испытывая приятные ощущения. Пускаю ладонь под ее шелковую майку и глажу грудь. Моя девочка.
Оргазм окончательно пробуждает нас. Лиля открывает глаза, я тоже. Она громко выдыхает, когда я выхожу из нее. Переворачивается на спину и потягивается с улыбкой.
— Доброе утро, — тихо говорю.
— Доброе, — довольно соглашается.
Поворачивает ко мне голову, смотрит из-под слегка опущенных век. Потом разворачивается ко мне всем телом, чуть придвигается, обнимает за пояс и опускается лбом на мою грудь. Несколько раз целую Лилю в макушку.
— Что будешь делать, пока меня не будет?
Скоро я повезу Лилю в салон, где она будет помогать Соне выбирать свадебное платье. Заберу ее оттуда примерно в обед. А вечером мы поедем к Соне и Диме в гости говорить по поводу брата Соболева.
— Съезжу в свою квартиру, проверю. Надо коммуналку заплатить.
— Ты в ней еще живешь?
— Почти нет.
— А в Германии ты где живешь?
— У меня дом в пригороде Мюнхена.
— Дом? — удивляется и поднимает на меня лицо.
— Да, дом. Двухэтажный и достаточно большой, на кухне окна почти во всю стену. Я приглашаю тебя в гости.
Лиля корчит рожицу и отрицательно мотает головой.
— Не-а.
— Почему? Давай следующие выходные у меня проведём? В Мюнхене значительно теплее. Тебе еще не надоела московская зима по полгода?
— Надоела, — смеется.
Переворачиваю Лилю на спину и ложусь на нее сверху.
— Давай следующие выходные у меня?
Молчит. Чувствую, как в ней борются вредность с любопытством.
— У тебя есть шенген?
— Конечно, есть. Я же журналист.
— Значит, в следующую пятницу я пришлю за тобой самолёт.
— Куда пришлёшь? — удивляется.
— Во «Внуково-3».
Лиля ошарашенно молчит.
— Ну же, соглашайся. В Мюнхене плюс десять, солнце, сухие тротуары, нет грязи и луж от растаявшего снега…
— Ну если плюс десять и солнце, то я согласна, — предупреждающе выдвигает вперед указательный палец. — Но только потому что мне надоел московский холод и снег.
Довольно целую Лилю в губы. Она выползает из-под меня и идет в душ. Потом мы неспеша вместе завтракаем, и я отвожу ее в центр в свадебный салон. Когда я торможу у подъезда своей квартиры, раздается звонок мобильного. Бросаю взгляд на экран и в замешательстве замираю. Звонит отец.
Я не общался с родителями после того разговора с мамой. Я сказал ей, чтобы она не смела мне звонить, и она вправду больше не звонила. Я тоже. Время прошло, я остыл и уже не настроен так категорично против матери и отца. Хотя обида никуда не делась. Они нагло и гнусно лгали мне в глаза.
— Алло, — поднимаю трубку.
— Привет, Никита.
— Привет, пап.
Отец взволнованно вздыхает, из-за чего я внутренне напрягаюсь.
— У мамы вчера вечером произошёл инсульт.
В ужасе стискиваю трубку.
— Что? Как?
Страх расползается под кожей.
— Она в больнице. Если есть возможность, приезжай.
— Я в Москве. В какой она больнице? К ней можно?
— Да, я сейчас у нее. Я пришлю адрес в сообщении.
— Давай, я приеду.
Меньше, чем через минуту, от отца приходит сообщение с адресом больницы. Срываюсь с места и мчусь туда. Сердце больно щемит, тревога не покидает. Чувство вины гложет меня. Зачем я тогда был с ней так груб? Почему долго не звонил?
Получив пропуск и пройдя пост охраны, мчусь по лестнице на нужный этаж. В коридоре сразу замечаю отца и стремительно направляюсь к нему.
— Привет, пап.
Он первым делает шаг обнять меня. Обнимаю отца в ответ, только в этот момент понимая, как сильно соскучился. Горло саднит, сглатываю ком.
— Как это произошло?
Отец тяжело вздыхает. Он бледный, под глазами круги.
— Вчера вечером. Мы были дома. Я в комнате, мама на кухне. Я услышал грохот, как будто что-то упало. Позвал ее, она не отозвалась. Тогда я пошел на кухню и увидел ее на полу. Она была в сознании, что-то мычала. Я вызвал скорую, ее сразу забрали.
— Как она сейчас? Что говорят врачи?
— Инсульт поразил правую часть тела. Она плохо чувствует правую руку и правую ногу.
По позвоночнику змеей ползёт ледяной ужас.
— Но ее не парализовало полностью! — спешит меня успокоить. —
