«Достаточно крупный для чего? — задал себе вопрос Матвей. И тут же ответил на него. — А для того, чтобы умчать в неизвестность материальные ценности и всех захваченных гражданских, каковые гражданские и послужат живым щитом для пиратских главарей и награбленного ими добра!»
— Нет, Ираида, нет! Это не пушки! — бледнея, сказал Матвей.
— А что же?
— Нет времени объяснять! — бросил он, подавая импульс зажигания на маршевые дюзы.
Ускорение вмяло Матвея и его напарницу в кресла.
— Что ты творишь, дворняжкин ты сын! — голос Ираиды был очень сердитым. — У нас же приказ: оставаться на месте! Чего ты вообще добиваешься?
— Я не могу спокойно смотреть на то, как результаты всей операции летят на псу под хвост только потому, что я получил приказ оставаться на месте!
— И что?
— Мы должны остановить этот планетолет! Не дать ему выскользнуть! — Матвей кричал.
— Но как?
— Я намерен обстрелять стартовые рельсы нашим главным калибром. А ты, пожалуйста, следи за малокалиберными пушками пиратов! Подавишь их огонь, если придется.
— И что тебе на месте не сидится? — проворчала Ираида. — Неужели нельзя связаться с корветами Второй Марсианской? Справятся с задачей не хуже нас!
— А вот в этом я не уверен! Лазерная пушка «Скорпиона» дает втрое большее рысканье луча, чем у нашего «Краба». Да вдобавок на «Скорпионе» она одна, а у нас их две.
— Да знаю я! Нашел кому лекции читать.
— А раз знаешь, так подумай! Вместо того чтобы точечно обработать стартовые рельсы, они запросто могут промахнуться! И тогда захваченные пиратами люди просто… вот просто испарятся!
— Ты перестраховщик, — с тяжелым вздохом заключила Ираида. — Но пусть будет по-твоему… Ясно же, что теперь к началу «Космических страстей» я точно не успею.
Проблема заключалась в том, что оголовки стартовых рельс никак не относились к числу типовых целей, на которые был запрограммирован борткомпьютер «Краба». Об их автоматическом захвате системой наведения не приходилось и мечтать.
Поэтому от Матвея потребовались воистину филигранная точность и нечеловеческое чутье, чтобы в ручном режиме прицелиться в объект, который без оптического увеличителя была не толще соломинки.
Первые залпы ушли в молоко.
Ему ничего не оставалось, кроме как форсировать сближение с «Мстителем».
«Краб» остервенело рванул вперед.
— Детекторы фиксируют радарное облучение! — испуганно выкрикнула Ираида. — Это станция орудийной наводки!
— Ну так всыпь им как следует по пеленгу!
— А и действительно! — Ираида как-то неестественно обрадовалась, будто Матвей предложил что-то из ряда вон умное и нетривиальное.
Пока под тихое жужжание высокого напряжения в генераторах плазменных пушек Ираида вращала свой блистер, наводясь на цель, Матвей продолжал охоту за оголовками стартовых рельс. Ираида открыла ураганный огонь ровно в ту секунду, когда Матвею наконец удалось разнести центральную рельсу на субмезонные обломки. А уже через секунду навсегда прервался неслышный вопль станции орудийной наводки, которую заставили замолчать кучно влепившиеся в ее подвздошье заряды плазмы, выпущенные пушками Ираиды.
— Умничка! — сказал Матвей. — Зайка!
— Но-но-но! Этих вот нежностей мне тут не надо! — оборвала его бдительная Ираида. — Своей милой будешь заек вкручивать!
При упоминании об Анне, пусть и таком непочтительном, сердце Матвея горестно сжалось.
«А ведь этим уродам, неровен час, достанет куражу стартовать и с двух рельс вместо трех, — подумал он. — А это значит, что если я прав и Анна там, на планетолете, то сейчас она, возможно, умчится от меня навсегда! Впрочем, пока я со своим «Крабом» держусь в створе стартового лацпорта, решиться на старт может только самоубийца. Ведь мой корвет впечатается ровно в пилотскую кабину стартующего планетолета, что будет означать мгновенную смерть всех участников этой зажигательной мамбы… Но любое попадание с пушек «Мстителя» почти наверняка вышвырнет мой «Краб» из створа! Счет идет на секунды!»
Матвей взялся за расстрел оголовка второй рельсы, но сияющий в свете прожекторов и сполохов боя кусок металла вел себя словно заговоренный. Пять залпов дал Матвей — и ни одного попадания!
— Да сколько можно гигаджоули переводить! Скоро прикурить не от чего будет! — Ираида не была бы собой, если бы воздержалась от этого ядовитого комментария. — Дай тангаж на пикирование сорок градусов.
— Зачем еще?
— Затем, братишка, чтобы твоя неуязвимая цель оказалась в секторе обстрела чемпионки Второй Марсианской по огневой подготовке Ираиды Михайловны Бек!
Матвей недоверчиво хмыкнул, но просьбу Ираиды исполнил.
И что же! Конечно, заряды раскаленной плазмы обладали куда меньшим проникающим действием, чем лазерные лучи главного калибра. Но зато они работали, так сказать, по площадям. И вот уже рельса, которую Ираида искупала в огне, изогнулась и стала похожа на пытливый усик садового вьюнка, тянущийся к подпорке!
— Ираида, с меня пиво. Разумеется, ящик, — прочувствованно вымолвил Матвей.
…А события того рокового дня будто бы только ждали снайперской очереди старшего лейтенанта Ираиды Бек, чтобы сорваться в бешеный галоп.
Лишившись возможности выпустить планетолет, пираты выбросили через открытый лацпорт несколько примитивных, но достаточно опасных самонаводящихся мин и привели в действие механизмы закрытия герметичных ворот лацпорта.
Ираида еще не успела перебросить огонь на приближающиеся мины, когда в эфире раздался голос командира третьего дивизиона десантных катеров майора Чорбы.
— Борт восемьсот четырнадцать! Работаете как звери! Однако прошу уйти с курса моих катеров. Имею предписание высаживать здесь четвертую десантно-штурмовую роту!
— Конечно, мы подвинемся. А с минами вы тоже сами разберетесь?
— С какими еще минами, лейтенант?
Но Матвей был лишен возможности ответить майору. Потому что все частоты перехватил — как ему и положено — старший офицер. В данном случае — Сазонов.
— Внимание всем! — тяжелый, свинцовый голос Сазонова не предвещал совсем ничего хорошего. — Прошу принять во внимание непредвиденное обстоятельство: противник начал массированную постановку динамических мин из пусковых аппаратов, замаскированных на поверхности ряда астероидов. Завесы ориентированы в плоскостях плюс-минус пять градусов от оси мира. Таким образом, они отсекают крейсеры «Римский-Корсаков» и «Бородин» от зоны проведения операции. Выводы: первый и второй дивизионы корветов должны оттянуться назад для борьбы с минными полями. Всем десантным частям приостановить продвижение и оставаться на занятых позициях вплоть до дальнейших распоряжений.
— Господин полковник! Здесь «Рябина-5»! — первым от ошеломительных новостей оправился майор Чорба и он же обратился к Сазонову с вопросом. — Прошу разъяснений! Мне высаживать четвертую роту? Или…
— Или, господин майор. Вот именно что «или»! — полковник буквально ревел от гнева. — Остаетесь на месте и ждете, пока не вернутся корветы! Лезть на рожон без должного прикрытия я вам не позволю!
— Вас понял, господин полковник, — сквозь профессиональную твердость в голосе Чорбы пробивалось чисто человеческое, слишком человеческое облегчение; ему явно не улыбалось бросаться на второй приступ пиратского форта, не чувствуя за спиной пушек полного дивизиона корветов.
Матвей посмотрел на экран, где под золотистым стеклом шлема серело недоуменное лицо Ираиды.
— Как тебе это? — спросила его напарница.
— Омерзительно. Других слов не нахожу. Куда смотрела разведка?
— Матвей, разведка — это мы с тобой.
Ираида была права: именно отдельному патрульному дивизиону из форта «Наблюдатель-1» надлежало знать о Градусе Забвения все и более чем все. И на вопрос «Кто недоглядел?» ответ был, увы, однозначен: «Подчиненные майора Каракульджи».
Правда, можно было рассуждать и по-другому.
Почему подчиненные майора Каракульджи проглядели какие-то там аппараты для постановки мин, замаскированные на поверхности астероидов? Да потому, что им не ставилась задача искать что-либо подобное на поверхности астероидов!
А кто должен был бы ставить им подобные задачи? Ну, разумеется, их командир, майор Каракульджи!
А значит, во всем виноват кто? Майор Каракульджи!
Но Матвею было, в сущности, наплевать на подобные тонкости. Надо будет — военные дознаватели во всем разберутся, а военные юристы выпишут кому надо бесплатные путевки на меркуриевые рудники Гипериона и ртутные рудники Меркурия…
Главное — Анна, его Анна томится где-то там, в холодных и темных недрах пиратской твердыни. Может быть, она заточена в тесной спасательной капсуле? А может, прикована наручниками к грубому алюминиевому сиденью в глухом чреве планетолета?!
