оно мне очень нужно. Полина...
Вцепилась в край столешницы, стараясь сдержать непрошенные слезы.
— Иди, Богдан... иди домой.
Он прошел мимо, замер в коридоре все еще на что-то надеясь, немного постоял и, обувшись, открыл дверь.
— Я никогда этого не хотел... — сказал уже на пороге и, еще немного постояв, ушел.
А я наконец смогла зареветь.
7
Полина
Самым главный вопрос теперь для меня звучал так: «Что мне делать с Богданом и его признанием?»
Фактически ведь он признался в преступлении... мало того, что по его вине папа вылетел на машине в кювет, так Фирсов еще и оставил его в опасности, не оказав помощи. Да он даже скорую не вызвал! То, что Богдан оказался подонком — не оставляло лично для меня никаких сомнений. Подонком, разделившим жизнь моей семьи на «до» и «после». Семьи, которой больше нет и никогда уже не будет. Нет папы и мамы, и все по его вине.
Но также я прекрасно видела, знала, что он искренне раскаивается и живет с этой виной. И будет с ней жить.
Что лично мне даст следствие над ним и возможное наказание, если он сознается в содеянном? Публичная порка Фирсова? Условный срок, или даже колония поселения, больше ему все равно не присудят... что даст мне все это? Мне и сестре Сашке?
Суды, расследование, новые переживания, его оправдания... не хочу. Родители давно мертвы, и я меньше всего хочу тревожить их теперь. Сашке тоже ни к чему это все, она только-только привыкла к мысли, что у нее, в отличие от одноклассников, нет мамы и папы. Фирсов, я надеюсь, сам себя наказал на всю жизнь. И вина эта будет только расти с годами. По крайней мере я очень на это рассчитываю.
На работу я так больше и не вышла, не в силах выносить его рядом с собой хотя бы пять минут. Через факс отправила заявление об увольнении, расчет мне пришел на карту, и я навсегда развела наши пути с этим человеком.
Подозреваю, в тайне он радовался, что все рассказал и я не дала ход делу. По крайней мере через пару дней на телефон мне пришло смс «Спасибо!». Номер я благополучно заблокировала и теперь решала, как жить дальше.
Мечты о новой квартире улетали куда-то в неведомые дали, потому что на рынке труда, как назло, оказалось до ужаса мало хороших вакансий. И хотя я точно могла не переживать о хлебе насущном, потому что накопления кое-какие были, но сдвиг мечты на неопределённое время знатно волновал.
Во вторник и среду я сходила на несколько собеседований, в четверг, начитавшись отзывов о компаниях, решила отказаться от пары вакансий несмотря на то, что получила звонки с приглашением на работу. От тех же компаний, куда я прямо-таки жаждала попасть, мне самой поступили отказы.
А в пятницу неожиданно позвонил Стас.
— Привет, красавица! — начал было он, но я с насмешкой перебила.
— В прошлый раз ты, кажется, кое-куда меня послал... так вот, спешу доложить, я как раз там. Что хотел?
Стас, по-моему, даже опешил. Во всяком случае голос был удивленным, словно это не он пару месяцев назад в пьяном угаре рассказывал мне какая я дрянь и неблагодарная свинья.
— Да я так, просто... Звоню узнать, как дела...
— Нормально. Еще вопросы будут?
— Ну зачем ты так, Полин? Я действительно беспокоюсь...
Закинула ноги на диван и поглубже укуталась в плед. За окном с неба вовсю сыпался ранний снег. Зима в этом году решила не задерживаться и уже хозяйничала в городе, выпроводив подругу-осень восвояси.
— Вот ты интересный человек, Стасик... твои последние подвырверты меня изрядно доконали. Вот скажи, ты меня послал на три буквы?
Стас шмыгнул носом и тихо буркнул:
— Ну наверное... я не помню, если честно. Но раз ты говоришь, значит послал...
— Ну вот я и ушла. Ты меня обратно что ли зовешь? Из пешего эротического на землю?
— Ладно, прости. Я больше так не буду... — по-дурацки извинился он, и совсем тихо добавил, — Обещаю.
Подумала немного, и решила, что чего ж там, кто старое помянет — тому глаз вон.
— Окей, прощаю. Так чего звонишь-то?
Стас принялся что-то рассказывать, слушала я вполуха, сама наблюдая в окно за детишками, бросающими снежки друг в друга. Посмотрела на часы — скоро забирать сестру из школы, а я еще не сварила обед.
— Ты меня не слушаешь, да? — грустно спросил Стас и мне все-таки стало стыдно.
— Что ты... конечно я тебя слушаю. Просто отвлеклась немного. Прости, о чем ты там говорил?
Стас вздохнул, но послушно ответил.
— Я говорю, у меня на работе черте что творится...работаю за двоих, устал как собака.
— Да? А что такое?
— Да у нас сотрудницу важную поймали на сливе инфы конкурентам, и теперь главный офис без нее, как без рук. А толкового специалиста в ее области днем с огнем не сыщешь... Она все сделки с крупными клиентами вела, и теперь это все на меня свалили. Представляешь?
Машинально кивнула, совсем забыв, что он меня не видит.
— А я, наоборот, без работы теперь. — Зачем-то пожаловалась Стасу и сразу об этом пожалела.
Ну зачем, вот зачем я это сказала? Кто тянул меня за язык?
— Да ты что? — посочувствовал он и тут же радостно воскликнул, — Так это же замечательно!
— Не поняла?!
— Ну что тут непонятного? Ты без работы, а у нас нет сотрудника. По-моему, все один к одному.
— Стоп, Стас! — остудила его пыл, чувствуя, что «Остапа понесло,» — Что за фирма?
— Владстройсервис, — с готовностью ответил он.
— Нет!
— Что нет?
— Мне это не подходит!
— Ну как... ты вполне могла бы...
— Не могла!
— Но почему?
— По кочану! Я была там позавчера и мне отказали! — на одном дыхании выпалила я.
Стас замолчал, в трубке повисла тишина.
— Это какая-то ошибка. Не могли они тебя не взять. Ты хороший специалист и...
— Ты-то откуда знаешь, какой я специалист? — засмеялась я и тут же чертыхнулась. Кофе, который я параллельно с разговором, засыпала в кофеварку, просыпался мимо, на стол.
— Ну... интуиция у меня, — в ответ засмеялся Стас, — Вот смотрю я на тебя, Филина, и сразу понимаю — ну вот же он, идеальный специалист!
Смех разрядил общение и дальше мы уже болтали как ни в чем не бывало. Напряжение, что сквозило, между нами, как рукой сняло, и закончили разговор мы чуть ли не лучшими друзьями.
А уже через два часа мне позвонили из
