в высоком кресле, похожем на трон, и лениво обгладывал огромную баранью ногу.
— Владимир, — он кивнул, и его голос прозвучал, как рокот камнепада. — Какими судьбами? Решил тряхнуть стариной и заглянуть к старым друзьям?
— Дела, Роман, дела, — спокойно ответил Владимир. — У меня пропала жена. И я ищу тех, кто ее забрал. Мне сказали, что здесь я могу найти ответы.
Роман отложил кость и вытер жирные руки о штаны. Он долго, изучающе смотрел на Владимира, потом на меня. Я чувствовал, как его взгляд буравит меня наскво-зь, оценивает, взвешивает.
— Мы не трогали твою женщину, — наконец, сказал он. — Мы соблюдаем старые законы. Перемирие.
— Я знаю, — кивнул Владимир. — Но есть те, кто их нарушает. Стая щенков, возомнивших себя волками. Они называют себя «Синий Зуб».
При этих словах по залу прошел ропот. Оборотни за столами замолчали, повернув свои звериные головы в нашу сторону. Напряжение стало почти осязаемым. Роман нахмурился, его шрамы, казалось, стали глубже.
— Я слышал о них. Отбросы. Безродные. Хотят перевернуть все с ног на голову.
— Они забрали мою жену, — повторил Владимир, и его голос стал жестким, как сталь. — И я хочу знать, где их логово. Они оставили след. Вот, — он бросил на стол часы с руной.
Роман взял часы, повертел в своих огромных лапах.
— Да, это их метка. Метка выскочек.
— Они убили одного из…, — добавил я, решив вбросить информацию. — Режиссера из телецентра. С осиновым колом в груди.
При этих словах в зале снова воцарилась тишина. Роман напрягся, его взгляд стал еще более тяжелым.
— Вампира? На нашей территории? — прорычал он. — Это возмутительно. Они нарушают не только наши законы, но и ваши. Это объявление войны. Дело тут нечисто. Они не просто щенки. За ними кто-то стоит. Кто-то, кто хочет стравить нас всех.
Я лишь стоял рядом, держа руку на рукояти пистолета, готовый к любому повороту. Но все было более чем цивильно. Нас даже пригласили за их стол, один из оборотней подвинулся, освобождая место. Нам налили в глиняные кружки какой-то странный, терпкий, пахнущий лесом и хвоей напиток. Это был не допрос, а переговоры. Переговоры двух королей, двух хищников.
«Вот так, значит, решаются дела в этом мире, — думал я, делая вид, что пью. — Не в кабинетах, не в судах. А вот так, за столом, среди рычащих мужиков с желтыми глазами».
— С чего такой энтузиазм о захвате власти у этих щенков, нам непонятно, — прорычал вожак, ударив по столу своим огромным кулаком. — Они нарушают старые законы! Нападают на женщин! На детей! Это бесчестно! Это позор для всех нас!
И тут же выяснилось, что «Синий Зуб» — это не их знамя.
— «Синий Зуб»? — усмехнулся один из оборотней, помоложе. — Так называлась эта дурацкая застройка на Соколе. Торговый центр. Они там с твоими, Владимир, бывшими партнерами что-то мутили, да не выгорело.
— Заброшенный ТЦ «Зенит», — подсказал другой. — Синий, стеклянный, похожий на кривой зуб. Там теперь только крысы да наркоманы тусуются.
И тут что-то щелкнуло у меня в голове. Память услужливо подкинула картинку из прошлого, из другой, нормальной жизни. Я ведь проходил там. Года три назад, еще на службе, ехал по Проспекту Вернадского. Дождь тогда лил, серый, московский. И я помню, как увидел это здание. Уродливое, нелепое, оно торчало среди старых домов, как больной зуб. Синее стекло, выцветшие баннеры, обещавшие «мир шопинга и развлечений», уже тогда рваные и грязные. Я еще подумал: «Вот он, очередной памятник чьей-то жадности и бесхозяйственности. Вбухали миллионы, а теперь стоит, гниет». Я проехал мимо, и через минуту забыл о нем, как забываешь о сотнях таких же заброшенных строек по всей стране.
А теперь… теперь этот памятник бесхозяйственности оказался логовом врага. Логовом оборотней, которые похищают женщин и детей для каких-то ритуалов. Кто бы мог подумать. Мир стремительно летел к чертям, и моя старая, понятная реальность трещала по швам, уступая место этому безумному, кровавому балагану.
Значит, нам нужно было идти туда. Все оказалось и проще, и сложнее одновременно.
— Мы поможем, — сказал вожак, и его волчьи глаза сверкнули. — Нам не нужна война в нашем городе. И нам не нужны такие, как они, позорящие наше имя. Мы вычистим эту грязь.
С нами отправили парочку его лучших бойцов, двух крепких, молчаливых парней, которые двигались с той же волчьей грацией, что и их вожак. Напоследок, уже поднимаясь по лестнице, мне захотелось узнать про странного соседа, Василия. Я оглядел зал, но его нигде не оказалось. Словно растворился в воздухе. Чертовщина какая-то…
Выйдя на улицу, я вдохнул полной грудью промозглый московский воздух. Пусть он был и не морским бризом, а смесью выхлопных газов и сырости, но после задымленного, пропитанного слащавыми запахами подземелья он казался кристально чистым. Бррр.
Мы двинулись к машине, во двор-колодец. Но, как и стоило ожидать, нас ждал сюрприз. Все четыре шины нашего седана были проколоты. Просто замечательно. Превосходно.
— Они знали, что мы здесь, — констатировал Владимир.
— И оставили нам «привет», — закончил я.
Но благо, тут же, из-за угла, вывернул черный крузак, тот самый, что был нашим «хвостом». Дверь распахнулась.
— Запрыгивайте! — крикнул водитель, один из людей Финча.
Мы быстро загрузились внутрь, вместе с двумя мрачными воинами Романа, которые двигались с той же волчьей грацией, что и их вожак.
— А это кто? — спросил водитель, кивая на наших новых союзников.
— Это ребята Романа, — ответил Владимир. — Они с нами.
— Понял, — водитель кивнул. — Ну что ж, куда путь держим?
— Заброшенный ТЦ «Зенит», — сказал я. — Рядом с метро Юго-Западной.
Собственно, мы и поехали. Но как назло, рядом с метро «Университет» дорога встала. Огромная пробка, в которой мы застряли еще на час. Черт побери. Время, драгоценное время, утекало сквозь пальцы.
И машину не бросить. Мы сидели, как в ловушке, слушая вой сирен где-то впереди. Чтобы не терять время зря, я, Владимир и парни Романа вышли из машины и пошли пешком посмотреть, что случилось. На дороге, перегородив все полосы, лежали перевернутый пассажирский автобус и смятый, как консервная банка, черный крузак. Как они умудрились так столкнуться на почти пустой ночной улице, было непонятно.
— Ну, если живы остались, уже хорошо, — пробормотал я.
Однако, подойдя ближе, я заметил на боку разбитого крузака аэрографию. Оскаленная морда волка. «Хотя, может, у людей просто свои предпочтения, и это никак не связано», — подумал я, но червячок сомнения уже грыз изнутри.
Я воспользовался своим положением «почти полицейского», махнул корочкой, которую мне на всякий случай сделал, а точнее продлил Финч, и прошел за оцепление,
