клочья клочки бумаги. Кто-то очень спешил, избавляясь от улик. Я опустился на колени и начал собирать этот пазл. Немного порывшись, отбрасывая ненужное, я собрал несколько кусочков, которые отлично сложились вместе. Это был обрывок какого-то документа или письма. И на нем было написано: «Синий Зуб».
Что за зуб? Кличка? Название места? Кодовое слово? Непонятно. Но однозначно это зацепка. Единственная, помимо часов. Я сфотографировал надпись на телефон.
Я двинулся в соседнюю комнату. Это был кабинет режиссера. И там царил тот же хаос. Стол был перевернут, бумаги разбросаны. На стене висела карта Москвы, истыканная булавками. Я подошел ближе. Булавки образовывали какой-то узор. Руну, что была на браслете.
Я услышал шаги в коридоре. Полиция. Я быстро сунул в карман часы, клочки бумаги, палец и ноготь, завернув их в платок и несколько салфеток, которые были на столе, и выскользнул из кабинета через другую дверь, ведущую в темный, заваленный хламом коридор. Я успел вовремя. Через мгновение в кабинет вошли полицейские.
Я пробирался по темным, запутанным коридорам телецентра, как крыса по лабиринту. Я заглядывал в каждую дверь. Аппаратная. Пусто. Монтажная. На экране застыл кадр с тем самым оленем. Костюмерная. Горы одежды, парики, маски. И на одной из масок — снова та же руна, нацарапанная чем-то острым.
Я спустился на этаж ниже. Здесь располагались склады декораций. Огромное, пыльное помещение, заставленное какими-то конструкциями, статуями, мебелью из разных эпох. И здесь я снова увидел следы шерсти. Клочки серой, белой, рыжей шерсти. И следы когтей на полу. Они вели вглубь склада, к большой, обитой железом двери. Я дернул ее. Заперто. Из-за двери не доносилось ни звука. Я понял, что без специального оборудования мне ее не вскрыть, а привлекать внимание было нельзя. Нужно было уходить.
Я нашел черный выход. Как только я собирался выходить, как услышал шаги и голоса в коридоре.
Это были полицейские, которые решили еще раз обойти здание. Впереди шел молодой лейтенант, тот, что дремал в дежурке. Он заметил меня и узнал.
— Геннадий Аркадьевич? — удивленно произнес он. — А вы что тут делаете?
Я не растерялся. Выпрямился, принял самый серьезный вид.
— Капитан попросил проверить, не упустили ли вы что-то, — соврал я на ходу. — Свежий взгляд, так сказать.
— Да? — в его голосе прозвучало сомнение.
— Да, — твердо ответил я.
— И что, что-то нарыли? — спросил он уже с интересом.
Я оглянулся на пустой, заваленный хламом коридор, в котором не было ничего, кроме пыли и следов, которые они бы все равно не заметили.
— Только то, что здесь, похоже, никого не было. Пусто. Но наверху, в комнате отдыха… там да, там этот мужчина однозначно с кем-то серьезно поссорился. Следы борьбы налицо. И, похоже, нападавший был не один.
Лейтенант задумчиво почесал подбородок. Я же, пользуясь моментом, быстро ретировался, пока он не начал задавать лишних вопросов.
Я быстро спустился вниз, смешавшись с толпой. Нашел Владимира и Егора. Они все еще отвлекали полицию и журналистов, разыгрывая настоящий спектакль.
Владимир, окруженный микрофонами, давал импровизированное интервью. Он заламывал руки, скорбно качал головой, его голос дрожал от показного горя.
— Это трагедия… мой друг… такой талантливый человек… я требую самого тщательного расследования!
Егор, в свою очередь, устроил отдельное представление. Он тыкал пальцем в сторону здания и что-то горячо доказывал молодому лейтенанту, который уже ничего не понимал.
— …это вопиющее нарушение целостности архитектурного ансамбля! Я буду писать жалобу в ЮНЕСКО!
Я пробился ближе. Перехватил взгляд Владимира. Незаметно кивнул: пора уходить. Он тут же прервал журналистку на полуслове.
— Прошу прощения, дамы и господа, мне нужно быть с семьей в этот тяжелый час.
Мы развернулись. Сели в машину. Я вдавил педаль в пол. Мы сорвались с места, оставив позади вой сирен и щелчки фотоаппаратов.
Очутившись в знакомой тишине особняка, мы поняли, что спать этой ночью никто не будет. Дверь закрылась за нами, отсекая вой сирен и суету внешнего мира. Никто не говорил. Не хотелось. Не могли. Мы прошли в кабинет Владимира. Степан молча принес поднос: поставил перед хозяином бокал с темно-красной жидкостью, перед Егором — чашку с чем-то дымящимся и травяным, а мне налил крепкого чаю. Адреналин все еще бурлил в крови, не давая расслабиться.
Мы собрались вокруг массивного дубового стола. Он превратился в наш импровизированный штаб. Я выложил на полированную поверхность все, что удалось найти. Все это выглядело дико и неуместно в этом аристократическом интерьере. Я аккуратно, пинцетом из аптечки, которую принес Степан, выложил завернутый в носовой платок и салфетки палец. Рядом положил ноготь, часы с руной и собранные клочки бумаги, склеенные скотчем, с надписью «Синий Зуб». Егор достал склянки из лаборатории, расставив их, как шахматные фигуры. Мы выложили все, что узнали за эту безумную ночь. Картина вырисовывалась дикая, кровавая, но теперь у нас были хоть какие-то зацепки.
— Итак, что мы имеем? — начал я, взяв на себя роль модератора этого безумного мозгового штурма. Я должен был внести в этот хаос хоть какую-то армейскую структуру, иначе мы утонем в догадках. — «Синий Зуб». Мои первые мысли, самые приземленные. Первое — технология. Может, это какой-то передатчик, метка, которую они используют для связи или отслеживания?
Егор, который уже разворачивал свой ноутбук и подключал к нему какие-то странные, мигающие коробочки, тут же застучал по клавишам. Его пальцы летали, на экране мелькали строки кода.
— Прогоняю сканером эфир, ищу аномальные сигнатуры в районе телецентра и завода за последние сутки… — бормотал он. Через минуту он покачал головой. — Нет. Стандартный фон. Никаких необычных сигналов. Слишком просто. Было бы глупо с их стороны.
— Хорошо. Тогда давайте пробьем убитого, — предложил я. — Режиссера. Кто он, что он, с кем связан. Может, через него выйдем на этих… волчар.
— Уже делаю, — пробормотал Егор, его пальцы замелькали над клавиатурой. — Так… Кирилл Андреевич Воронов. Сорок два года. Режиссер, продюсер. Довольно известен в узких кругах. Специализируется на артхаусе и… — Егор хмыкнул, — документальных фильмах о готической субкультуре.
— Как иронично, — заметил Владимир.
— А вот это уже не иронично, — Егор увеличил изображение на экране. — Смотрите. Его карьера. До 2015 года — сплошные провалы. Долги, кредиты, забвение. А потом — резкий взлет. С 2015-го — ни одного провального проекта. Успешные контракты, спонсоры, награды. Будто он… — Егор запнулся, подбирая слово.
— Сделку с дьяволом заключил? — закончил я за него. Бред, конечно. Но в свете последних событий… — Зачем ему это? Он же сам… из этих. Вампир, или кто он там был. Хрень какая-то. Вампиру заключать сделку с дьяволом — это
