Читаем без скачивания Маленькие мужчины - Луиза Олкотт

— Ты думаешь, что лекарство от непослушания, предложенное моей мамой, было действенным?

— Да, мэм, — ответила Нэн, чувствуя себя совсем подавленной к концу этого долгого тихого дня.

— Надеюсь, мне не придется прибегать к нему опять.

— Думаю, что нет, — и Нэн подняла взгляд с таким серьезным выражением, что миссис Джо почувствовала удовлетворение и не сказала ничего больше, так как ей нравилось, чтобы ее наказания действовали сами и не стала портить эффект лишним морализаторством.

Тут появился Роб, неся с бесконечной осторожностью то, что Эйзи называла "печеным блюдечком" и что на самом деле было запеченным в блюдечке пирожком.

— В начинке есть мои ягоды, и я дам тебе половинку за ужином, — объявил он торжественно, указывая на пирожок.

— Почему ты хочешь угостить меня, когда я такая озорная? — спросила Нэн кротко.

— Потому что мы потерялись вместе. Ты ведь не будешь больше озорная, правда?

— Никогда, — сказала Нэн с огромной решимостью.

— Как хорошо! Теперь пойдем и попросим Мэрианн разрезать его для нас; скоро подадут чай, — и Роб поманил ее восхитительным маленьким пирогом.

Нэн сделала шаг, но тут же остановилась и сказала:

— Я забыла, я не могу уйти.

— Ну-ка, попробуй, — сказала миссис Баэр, которая потихоньку развязала нитку, пока дети разговаривали.

Нэн увидела, что она свободна, и, поблагодарив миссис Джо порывистым поцелуем, улетела, напевая, как птичка, и Робби бросился за ней, капая на бегу черничной начинкой своего пирожка.

Глава 12. Златовласка

После этих волнений на Пламфильд опустились мир и покой и царили, ненарушаемые, несколько недель, так как старшие мальчики чувствовали, что есть и их вина в несчастьях Нэн и Робби, и все были так по-отцовски заботливы, что стали, пожалуй, надоедать, а младшие столько раз выслушали рассказ Нэн о выпавших на ее долю испытаниях, что смотрели на возможность потеряться как на величайшее зло, угрожающее человечеству, и боялись даже высунуть нос за большие ворота имения, из опасения, что ночь опустится на них слишком внезапно и в сумраке замаячат призрачные черные коровы.

— Это слишком хорошо, чтобы так могло продолжаться, — сказала миссис Джо, так как годы "разведения" мальчиков научили ее, что за такими затишьями обязательно следуют какие-нибудь взрывы, и, когда на ее месте менее умудренные опытом женщины подумали бы, что мальчики стали сущими ангелами, она готовилась к новому неожиданному извержению домашнего вулкана.

Одной причиной этого желанного затишья был визит маленькой Бесс, чьи родители отпустили ее в Пламфильд на неделю, пока сами ездили к заболевшему дедушке Лоренсу. Мальчики явно рассматривали Златовласку как нечто среднее между девочкой, ангелом и сказочной феей, так как она была прелестным существом, и золотистые волосы, унаследованные ею от ее мамы-блондинки, покрывали ее как сияющая вуаль, из-за которой она милостиво улыбалась своим обожателям, когда была к ним расположена, или пряталась, когда чувствовала себя обиженной. Ее отцу было жаль стричь ее кудри, и они свисали ниже ее талии, такие мягкие, нежные и блестящие, что, по убеждению Деми, были настоящим шелком из размотанного кокона. Все хвалили маленькую принцессу, но это, казалось, ничуть не портило ее, а только учило тому, что ее присутствие приносит радость, ее улыбки вызывают ответные улыбки на других лицах, а ее младенческие огорчения наполняют каждое сердце нежнейшим сочувствием.

Сама того не сознавая, она приносила своим юным подданным больше пользы, чем многие настоящие владыки, так как ее правление было очень кротким, а ее силу скорее ощущали, чем видели. Природная утонченность делала ее очаровательной во всем, и оказывала благотворное влияние на беспечных мальчиков, всегда толпившихся вокруг нее. Она не позволяла никому трогать ее грубо или немытыми руками, и во время ее визитов в Пламфильде изводилось куда больше мыла, чем обычно, так как мальчики считали высшей честью иметь право носить ее высочество на руках и величайшим позором быть отвергнутым с презрительным: "Уходи, грязный мальчик!"

Громкие голоса не нравились ей, а ссоры пугали ее, так что более нежные интонации появлялись в мальчишеских голосах, когда они обращались к ней, и перебранкам в ее присутствии быстро старались положить конец зрители, если сами участники не могли сдержаться. Ей нравилось, когда за ней ухаживали, и старшие мальчики безропотно исполняли ее маленькие поручения, в то время как младшие были ее преданными рабами во всем. Они умоляли позволить им покатать ее колясочку, поносить ее корзинку для ягод или передать ей тарелку за столом. Никто не считал ниже своего достоинства оказать ей услугу, в чем бы эта услуга ни заключалась, а Томми и Нед едва не подрались, прежде чем смогли решить, кто из них должен иметь честь почистить ее маленькие ботинки.

Нэн за эту неделю, получила особенно много пользы от общества хорошо воспитанной, хоть и очень маленькой леди, так как большие голубые глаза Бесс смотрели на вопящую и скачущую девчонку с тревожным удивлением, словно это было какое-то дикое и опасное животное. Сердечную и общительную Нэн глубоко обижало то, что Принцесса сторонится ее. Сначала она сказала себе: "Подумаешь! Мне все равно!" Но ей было не все равно, и слова Бесс: "Я больше люблю Дейзи, потому что она тихая" так задели ее, что она встряхнула Дейзи изо всех сил, а затем убежала на скотный двор с ужасным плачем. Быть может, в этом общем убежище смятенных душ она получила утешение и добрый совет из одного или другого источника. Быть может, ласточки из своих лепных гнездышек прощебетали над ее головой маленькое поучение о красоте нежности. Но, как бы то ни было, она вернулась присмиревшая и внимательно поискала в саду раннее яблоко, из тех маленьких, сладких и розовых, что очень нравились Бесс. Запасясь этим мирным приношением, она приблизилась к маленькой принцессе и смиренно преподнесла свой подарок. К ее огромной радости, он был милостиво принят, и когда Дейзи поцеловала Нэн в знак прощения, Бесс сделала то же самое, словно чувствовала, что была слишком сурова и желала извиниться. После этого они мило играли вместе, и Нэн много дней наслаждалась королевскими милостями. Конечно, в первое время она чувствовав себя как дикая птица в красивой клетке и иногда ей приходилось убегать, чтобы расправить крылья в долгом полете или запеть во весь голос там, где это не могло потревожить ни маленькую пухлую голубку Дейзи, ни изящную золотую канарейку Бесс. Но это приносило ей пользу, так как, наблюдая, как все любят маленькую принцессу за ее маленькие прелести и добродетели, она начала подражать ей, так как Нэн тоже хотела, чтобы ее любили, и очень старалась завоевать расположение окружающих.

Каждый мальчик в доме чувствовал влияние красивого ребенка и становился лучше, сам не зная, как и почему это происходит, так как малютки могут творить чудеса в сердцах тех, кто их любит. Бедный Билли находил бесконечное удовлетворение в том, что глазел на нее, и хотя ей это не нравилось, она не сдвигала атласные бровки, после того как ей объяснили, что он не совсем такой как остальные и поэтому к нему нужно быть добрее. Дик и Долли завалили ее ивовыми свистками — единственное, что они умели изготавливать, и она принимала дары, хотя никогда не пользовалась ими. Роб служил ей как маленький влюбленный, а Тедди следовал за ней как комнатная собачка. Джек не нравился ей, так как у него были бородавки и грубый голос. Стаффи отталкивал ее тем, что не умел есть аккуратно, и за столом бедняга старался изо всех сил не набрасываться на еду, чтобы не вызвать отвращения у утонченной маленькой леди напротив. Нед был отлучен от королевского двора и оказался в крайней немилости, после того как его застали мучающим несчастную полевую мышь. Златовласка никак не могла забыть печального зрелища и, когда он приближался, скрывалась за своей вуалью, делая ему знак удалиться величественной маленькой рукой и восклицая тоном, в котором мешались гнев и горе:

— Нет, я не могу его любить, он отлывает хвостики бедным мышкам, и они пищат!

Когда приезжала Бесс, Дейзи охотно отказывалась от трона и занимала скромный пост главной кухарки, в то время как Нэн становилась первой фрейлиной, а Эмиль канцлером казначейства ее высочества и щедро тратил общественные деньги на устройство спектаклей, многие из которых обходились в сумму не меньше девяти пенсов. Франц был премьер-министром, и управлял ее государственными делами, планировал королевские визиты в разные области королевства и регулировал отношения с иностранными державами. Деми был ее философом, и дела у него шли гораздо лучше, чем это бывает обычно с подобными джентльменами при коронованных особах. Дэн стал ее регулярной армией и храбро защищал ее территории, Томми был придворным шутом, а Нат благородным Ритцио[31], услаждающим слух этой невинной маленькой Марии.