Читаем без скачивания Маленькие мужчины - Луиза Олкотт

— Нат слишком легко отделался у папы Баэра, — пробормотал Нед, обращаясь к Эмилю, когда они взялись за свои книги.

— Придержи язык, — проворчал Эмиль, который чувствовал, что это событие — пятно на чести семьи.

Многие мальчики были согласны с Недом, но, тем не менее, мистер Баэр был прав: Нат поступил бы умнее, если бы признался сразу и покончил с неприятностями, так как даже самую жестокую порку, какой когда-либо подвергал его отец, было гораздо легче вынести, чем холодные взгляды, отчуждение и подозрение, которые он встречал со всех сторон. Вряд ли какому-либо мальчику приходилось хуже, чем бедному, презираемому всеми Нату, и он страдал целую неделю от медленной пытки, хотя никто не поднял на него руку и едва ли сказал слово. И это было хуже всего. Если бы они только высказали все, что думают, или даже отлупили его, он вынес бы это лучше, чем молчаливое недоверие, от которого было так ужасно встречать каждый взгляд, каждое лицо. Даже миссис Баэр проявляла признаки отчуждения, хотя продолжала заботиться о нем, как всегда, а горестная тревога в глазах папы Баэра пронзала самое сердце Ната, так как он горячо любил своего учителя и знал, что, по всеобщему мнению, обманул его надежды своим двойным грехом.

И только один друг в доме полностью верил в его невиновность и стоял за него непоколебимо против всех остальных. Этим другом была Дейзи. Она не могла объяснить, почему она верит ему, вопреки всему, что казалось очевидным, она знала лишь, что не может усомниться в нем, и горячее сочувствие к нему заставляло ее выступать в его защиту. Она не желала слышать ни одного осуждающего слова в его адрес ни от кого, и даже дала пощечину своему любимому Деми, когда тот попытался убедить ее, что вором не мог быть никто, кроме Ната, так как никто другой не знал, где лежали деньги.

— Может быть, куры их съели! Эти обжоры клюют все подряд! — сказала она, а когда Деми засмеялся, потеряла терпение, ударила изумленного брата и, разразившись слезами, убежала, по-прежнему повторяя: — Он не брал! Не брал! Не брал!

Ни тетя, ни дядя не пытались поколебать веру девочки в ее друга, но могли только надеяться, что природное чутье не обманывает ее, и любили ее еще больше за ее невинную преданность. Когда все испытания остались позади, Нат часто говорил, что не вынес бы душевных мучений, если бы не Дейзи. Когда другие избегали его, она была ближе к нему, чем прежде, и отворачивалась от остальных. Теперь она не сидела на ступеньках, когда он утешался старой скрипкой, но входила и сидела рядом с ним, слушая с лицом, полным такого доверия и любви, что Нат на время забывал свой позор и был счастлив. Она просила его помочь ей в учебе, она готовила в своей кухоньке для него разные невероятные блюда, которые он ел мужественно, какими бы они ни оказывались, так как благодарность придавала чудесный вкус самым неаппетитным. Она предлагала неосуществимые игры в крикет и мяч, когда нашла, что он не может присоединиться к другим мальчикам. Она клала маленькие букетики со своего огородика на его парту и старалась всеми способами показать, что она не из тех, кого называют "другом до первой беды", но верна и в горе, и в радости. Нэн скоро последовала ее примеру, по меньшей мере, в том, что касалось доброты, укротив свой острый язычок и удерживая свой задорный носик от каких-либо выражений презрения или неодобрения, что было очень благородно со стороны миссис Прыг-Скок, так как она твердо верила, что деньги взял именно Нат.

Большинство мальчиков сурово оставляли его в одиночестве, но Дэн, хотя и сказал, что презирает его за трусость, оказывал ему нечто вроде сурового покровительства и быстро усмирял любого, кто осмеливался приставать к его другу или запугивать его. Его представления о дружбе были такими же благородными, как у Дейзи, и он следовал им, пусть грубовато, но верно.

Сидя однажды вечером у ручья и поглощенный изучением домашних привычек водяных пауков, он подслушал обрывок разговора, происходившего по другую сторону стены. Нед, который был очень любознателен, горел желанием узнать точно, кто преступник, так как в последнее время один или два мальчика начали думать, что, возможно, они все-таки ошибаются, поскольку Нат так упорно отрицал свою вину и так кротко выносил их пренебрежение. Сомнение, терзавшее Неда, стало невыносимым, и он несколько раз, оставшись наедине с Натом, осаждал его вопросами, несмотря запрет мистера Баэра. Найдя Ната в тот день читающим в одиночестве в тени ограды, Нед не мог не остановиться и не затронуть запретную тему. Он мучил Ната уже минут десять, прежде чем Дэн появился у ручья, и первые слова которые услышал исследователь пауков были произнесены жалобным, умоляющим голосом Ната:

— Перестань, Нед! Оставь меня в покое! Я не могу сказать просто потому, что не знаю, и это подло с твоей стороны продолжать приставать ко мне потихоньку, когда папа Баэр велел вам не трогать меня. Ты бы не посмел так вести себя, если бы тут был Дэн.

— Не боюсь я твоего Дэна, он просто задира. Я думаю, что это он взял деньги Тома, а ты это знаешь и не говоришь. Ну, скажи!

— Он не брал, но если бы даже все говорило против него, я бы стоял за него, потому что он всегда был добрым ко мне! — сказал Нат так горячо, что Дэн забыл своих пауков и быстро поднялся, чтобы поблагодарить его, но следующие слова Неда остановили его.

— А я знаю, что это сделал Дэн, и дал деньги тебе. Меня бы ничуть не удивило, если бы оказалось, что он промышлял себе на жизнь в городе, шаря по карманам прохожих, прежде чем приехал сюда, так как никто, кроме тебя, не знает о нем, — сказал Нед, сам не веря в свои слова, но надеясь выведать правду у Ната, разозлив его.

Он преуспел отчасти в своем неблагородном желании, так как Нат выкрикнул свирепо:

— Если ты повторишь это, я пойду и все расскажу мистеру Баэру. Я не хочу ябедничать, но, честное слово, пойду и скажу, если ты не оставишь Дэна в покое.

— Тогда ты не только лгун и вор, но еще и доносчик, — начал Нед с насмешкой, так как Нат выносил оскорбления в свой адрес очень кротко, и трудно было поверить, что он осмелится предстать перед учителем, чтобы просто заступиться за Дэна.

Что мог бы добавить Нед к своему заявлению, я не могу сказать, так как не успели эти слова сорваться с его уст, как длинная рука схватила его сзади за воротник, подняла над оградой и опустила с плеском в ручьей.

— Повтори, что сказал, и я окуну тебя до глаз! — крикнул Дэн, стоя с видом современного колосса родосского[35], расстави ноги по обе стороны узкого потока и гневно глядя на обескураженного юнца, извивающегося в воде.

— Да я только пошутил! — вскрикнул Нед.

— Подлец ты, что пристаешь к Нату, когда никто не видит. Если поймаю тебя за этим занятием еще раз, окуну с головой! Вылезай и проваливай, — загремел Дэн в ярости.

Нед убежал, такой мокрый, что с него текло ручьями, и эта неожиданная сидячая ванна явно принесла ему пользу, так как с тех пор он очень уважительно обращался с обоими мальчиками и, казалось, оставил все свое любопытство в холодном ручье. Когда он исчез, Дэн перескочил через стену и обнаружил там Ната. Тот лежал ничком, совершенно измученный и убитый своими горестями.

— Я думаю, он больше не будет приставать к тебе. А если будет, только скажи мне — я с ним разберусь, — сказал Дэн, стараясь успокоиться.

— Меня не очень волнует, что он так часто говорит обо мне, я к этому привык, — отвечал Нат печально, — но я не выношу, когда он набрасывается на тебя.

— Откуда ты знаешь, что в его словах нет правды? — спросил Дэн, отвернувшись в сторону.

— Что? Насчет денег? — воскликнул Нат, вздрогнув и подняв глаза.

— Да.

— Но я не верю этому! Ты равнодушен к деньгам, все, что тебе нужно, — это твои жуки и все такое, — и Нат недоверчиво засмеялся.

— Я хочу иметь сачок так же сильно, как ты скрипку, так почему бы я не мог украсть деньги, чтобы купить его, так же, как ты? — сказал Дэн, по-прежнему глядя в сторону и усердно делая ямки в дерне своей палкой.

— Я думаю, ты так не поступил бы. Ты любишь иногда подраться, но ты не лжешь, и я не верю, что ты мог бы украсть, — и Нат решительно покачал головой.

— Я делал и то, и другое. Я раньше врал напропалую; хотя теперь это мне ни к чему. И я крал из садов и с огородов, когда убежал от Пейдока и искал, чего бы поесть. Так что, видишь, не такой уж я хороший прень, — сказал Дэн, грубоватым и беспечным тоном, от которого уже почти отвык в последнее время.

— О Дэн, не говори, что это ты взял деньги! Я могу предположить, что это кто угодно, только не ты, — вскричал Нат таким огорченным тоном, что Дэн обернулся к нему со странным, как будто довольным, выражением лица, но ответил только:

— Я больше ни слова не скажу об этом. Но ты не волнуйся, и мы выкарабкаемся как-нибудь из этой истории, вот увидишь.

Что-то необычное в его лице и манерах зародило в уме Ната неожиданную мысль, и он сказал с жаром, сжав руки в мольбе: