улыбаться, а в его взгляде проскальзывает что-то нехорошее.
Я мгновенно напрягаюсь. За годы жизни с Вадимом я хорошо научилась замечать даже малейшее изменение в настроении. После развода эта способность притупилась, за ненадобностью, но вот сейчас…
— Нет, Марин, пижам с мишками в моем детстве не было, — усмехается невесело, — в детдоме они слегка в дефиците.
Поняв, что сморозила глупость, прикусываю губу. Лучше бы промолчала.
— Прости, — собравшись с духом, — я не знала, что ты рос в детдоме.
Он пожимает плечами, сбрасывают навеянную моими опрометчивыми словами минутную грусть и снова принимает вид самодовольного засранца.
— Не будем о грустном, что я там говорил? Да, точно, пижамка зачетная, — смеется, — и трусишки, кстати, тоже, я заценил, веселенькие.
— Нормальные у меня трусы, — нет, он же просто наслаждается, выводя меня из себя.
— А разве я сказал обратное? — убирает волосы с моего плеча, отводит за спину, наклоняется к уху, едва касаясь его губами. — Они мне понравились значительно больше, чем стринги, что были в прошлый раз.
— Мы можем уже закончить обсуждение моего гардероба? — говорю, полыхая от смущения.
— Можем обсудить, как ты охрененно пахнешь. Везде…
Пока я перевариваю сказанное, он резко приподнимает меня за бедра, подтягивает ближе и сажает прямо на свое красноречиво топорщащееся достоинство.
— Не бойся, я же обещал, — шепчет, проводя губами по уху, кусает мочку, и спускается к шее.
Я слышу неровное биение собственного сердце, сглатываю вставший посреди горла ком и заставляю себя дышать.
Прикрываю глаза, готовая от стыда сгореть, и не только от него. Я ведь опять… Снова позволяю ему, нарушая данное себе же обещание.
— Миш…
— Просто посиди вот так, ладно? Не надо ничего говорить.
Глава 32. Безопасность
И я сижу, просто сижу и ничего не говорю, а еще испытываю совершенно нелогичное и абсолютно дикое желание опустить голову ему на плечо, и хотя бы на несколько секунд забыться.
Наверное, у меня правда что-то не то с головой, учитывая ситуацию. У меня полуголый, почти незнакомый мужик на диване сидит, а я что?
А я… Мне как будто даже приятно, страшно немного, но приятно.
Вздыхаю и практически заставляю себя отстраниться. Буров, к счастью, не мешает, ослабляет хватку.
— Все не так страшно, правда? — усмехается, глядя мне в глаза.
Облизываю пересохшие губы.
Воспользовавшись моментом, сползаю с его колен, он позволяет, не держит больше.
Отворачиваюсь и отхожу к окну, скрещиваю руки на груди, смотрю вперед и ничего не вижу. Глаза будто пелена застилает.
Слышу за спиной жалостливый скрип своего дивана, следом раздаются тихие шаги, оборачиваюсь резко и едва не впечатываюсь в широкую мужскую грудь носом.
Взглядом скольжу по оголенному торсу, как ни стараюсь, не могу не смотреть. Останавливаюсь на животе, осматриваю тянущиеся вниз косые мышцы.
Вспоминаю, как еще студенткой обсуждала с девчонками фигуры наших ребят. Хихикали по-доброму, украдкой косясь на парней.
С тех пор, кажется, целая жизнь прошла.
— Ты не стесняйся, рассматривай, — шутливый голос рядом с ухом заставляет меня оторваться от созерцания мужского торса.
Вспыхиваю моментально и невольно улыбаюсь, чем, конечно, снова веселю этого медведя нахального.
— Ты просто невыносим.
— Но я же тебе нравлюсь?
Молчу, только губы размыкаю, чтобы возразить. Вроде бы.
— Ладно, чем займемся?
— У меня вообще-то полно домашних дел, — вздыхаю.
— Предлагаешь мне помыть пол?
— Ничего такого я тебе не предлагала!
— Тебе, правда, сейчас хочется заниматься домашними делами?
— Не хочется, — признаюсь честно.
— Тогда предлагаю забить и расслабиться, — притягивает меня к себе, — я, кстати, помимо завтрака всякой вредной ерунды заказал.
— Ты серьезно не собирался никуда уходить, да?
— Конечно, нет, ты же меня сама позвала.
— Тебе говорили, что ты до ужаса наглый?
— Да, — как ни в чем не бывало, — но в бизнесе без этого никак. И потом, не будь я таким наглым, у нас бы с тобой ничего не было.
— У нас ничего и нет, — протестую, но уже не так уверено.
— Ну я бы поспорил, я вообще-то твоей маменьке жениться на тебе обещал, а я свое слово держу.
— Ты себя слышишь вообще?
— Вполне, — лыбится довольно, — но это мы чуть позже обсудим, ты пока не готова.
— Я не готова? — почему-то эта фраза меня задевает. — То есть ты прямо сейчас готов?
— Хочешь проверить? — с вызовом.
— Каким образом?
— Очень простым, в ЗАГС пойдем.
— Смешно, сегодня суббота, заявления не принимают, — я зачем-то поддерживаю этот бессмысленный разговор.
— У меня примут, — говорит безапелляционно и я ему, почему-то, верю, — не бери меня на слабо, Мариш, никогда, — произносит уже мягче.
Кусаю губу, жалея о своих необдуманных словах. И зачем я только начала эту перепалку?
Он же намеренно меня провоцирует, а я ведусь, получается, как девчонка несмышленая.
— У тебя же ноутбук есть? — спрашивает неожиданно.
— Д… да.
— А где он?
— В спальне, — отвечаю и только потом задумываюсь.
— Ну и отлично, — кивает и резко подхватывает меня под бедра, вынуждая тем самым обхватить его ногами и руками.
— Что ты делаешь?
— Несу тебя в спальню, будем валяться и смотреть телек, привыкай, Мариш.
И он в самом деле несет меня в спальню, а я позволяю, потому что сил сопротивляться и противиться нет. Да и не хочется, вопреки логике и здравому смыслу не хочется его прогонять.
Может не такая уж это все и плохая идея, по крайней мере сегодня. Он вносит меня в спальню, бережно опускает на кровать и выпрямляется.
— Доставай ноут, я за вкусняшками.
— Ты предлагаешь есть прямо в постели?
Он на мгновение впадает в ступор, хмурится.
— Ты против?
Я в ответ отрицательно качаю головой, вспоминая не к месту супружескую жизнь. Еще в самом начале наших отношений Вадим категорически запрещал мне даже мысль о том, чтобы тащить еду из кухни.
Уже тогда мне стоило задуматься над его поведением, но влюбленность туманила разум. Его запреты я оправдывала аккуратностью и заботой.
И зачем я только о нем вспомнила?
Тряхнув головой, отбрасываю подальше мысли о бывшем муже и тянусь к тумбе, на которой покоится мой старенький ноут.
— Ну что? — Буров возвращается как раз к тому моменту, когда я включаю ноут.
Ставит на кровать большую чашку с чипсами, крекерами и, кажется, сухариками, рядом кладет бутылку с лимонадом.
— Вкусная штука, кстати, — кивает на бутылку, а потом берется за пряжку своего ремня и начинает его расстегивать.
— Ты что делаешь?
— Как что? Штаны снимаю.
— Зачем?
— А ты предпочитаешь, чтобы я в них завалился на кровать?
— Я…
— Пижамы у меня нет, в следующий раз захвачу.
Он не шутит, снимает с себя
