кто разносит.
— Помнится, в прошлый раз ты по-другому пела, — фыркаю и берусь за колбасу.
— Ну, — пожимает плечами, — с тех пор и подробностей стало больше, — хихикает. — Ну а о тех страшилках ты можешь и у него спросить.
— Ты в себе вообще?
— А что? Как спать с ним, так это мы можем, а как поговорить…
— Это было один раз! — перебиваю ее.
— Ну, судя по всему, до второго недалеко. И кстати, когда там второй? — интересуется совершенно бестактно, играя бровями и довольно улыбаясь.
— Отстань, все, откровения окончены, — присасываюсь к своему бокалу.
— Нет, так не пойдет, что значит окончены, — не успокаивается Тонька, — давай-ка, подруга, выкладывай, какие планы в твоей хорошенькой головке.
Я понимаю, что она все это даже не столько из любопытства выпытывает, сколько из радости за меня. Ее моя личная жизнь на протяжении последних двух лет волновала больше, чем меня.
Только поводов для радости, в общем-то, нет. Буров не объявлялся с тех пор, как покинул мою квартиру. Мне даже себе признаться сложно в том, что на протяжении двух дней я ждала, вопреки здравому смыслу ждала его звонка.
Он не позвонил, не объявился, вообще никак о себе не заявил.
— Ну-с?
— Да нет у меня никаких планов, — отвечаю резковато.
— Не кипятись.
— Прости, — тут же жалею о своей вспыльчивости, — нет никаких планов у меня, Тонь, и я, честно говоря, не понимаю, что вообще происходит.
— Ну с тобой все ясно, а он что?
— Ничего, — пожимаю плечами, отпивая вино, — обещал позвонить.
— И что?
— И ничего, — сжимаю в руке бокал, — не позвонил, — улыбаюсь натянуто.
— Сама позвони, — как ни в чем не бывало предлагает Тонька, прожевывая ломтик сыра.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Почему? — продолжая жевать.
— Потому что, Тонь, все, закрыли тему.
— Странная ты, Соколова, он же тебе явно нравится, вся проблема только в твоей башке, — тянет рукой к моему лбу и тычет в него указательным пальцем, — вот тут.
— Только не начинай снова шарманку о психологе, пожалуйста.
— Не буду, хотя стоило бы, ладно, когда там у седьмого “А” следующий урок?
— Завтра.
— Ну может и заявится твой благоверный.
— Он не мой.
— Ну не твой, но может снова придет. Только, ради Бога, не затягивай ты свои волосы в этот отвратный пучок, и вообще, надо бы тебе завтра красоту навести.
— Даже не думай, — предостерегаю ее от очередной дурацкой идеи.
— Ну волосы хоть распусти, он тебя, конечно, всякой видел, но…
— Ой, да иди ты!
Глава 34. Внимание и прочие радости
— Марина Евгеньевна? — погруженная в записи в своем блокноте, я не сразу понимаю, что ко мне обращаются.
Лишь спустя несколько секунд замечаю рядом со столом Виталия Геннадьевича, одного из наших информатиков.
Отрываю глаза от блокнота, поднимаю голову. Мужчина стоит по другую сторону стола и не стесняясь меня разглядывает, словно я какая-то диковинка, внезапно оказавшаяся в поле его зрения.
Честно говоря этот пристальный взгляд меня немного напрягает, не нравится мне вот такое повышенное внимание со стороны мужчин, тем более тех, которые раньше в упор меня не замечали, что в принципе меня полностью устраивало.
— Слушаю вас, Виталий Геннадьевич.
— Вы сегодня какая-то другая, — улыбается чересчур приторно.
Обычно на дам в нашем коллективе это действует почти безотказно. Иммунитет имеется не у многих. Я, по стечению обстоятельств, в их числе. В целом информатик мужчина весьма привлекательный. Высокий, подкачанный, хорошо ухоженный и со смазливой физиономией, ко всему еще и неглупый.
Я обычно сплетни не собираю, потому как некогда и неинтересно, но краем уха как-то случайно подслушала разговор женской части нашего коллектива. Поговаривают, что Виталий Геннадьевич помимо прочего еще и обеспечен неплохо. Так что нет ничего удивительного во внимании к нему незамужних, и даже некоторых замужних, дам.
— Хорошо выглядите, вам идет, — продолжая улыбаться, даже стул пододвигает и садится напротив меня.
Его действия, конечно, привлекают внимание коллег, присутствующих в учительской.
И зачем я только сюда пришла? Можно было и без кофе обойтись.
— Вы что-то хотели? — интересуюсь намеренно холодно.
— Ничего конкретного, просто не сразу вас узнал.
— Да, Марина Евгеньевна, вы сегодня прекрасно выглядите. Особый повод? — слева раздается голос Светланы Николаевны, исторички и по-совместительству завуча по учебно-воспитательной работе.
Нотки яда, сквозящие в ее замечании, я стараюсь не замечать.
— А чтобы хорошо выглядеть, нужен особый повод? — отвечаю не глядя на нее и снова уставившись в свой блокнот.
— Ну обычно вы выглядите… несколько иначе.
— Настроение у меня просто хорошее, — продолжаю делать заметки в своем блокноте.
Едкий комментарии в мой адрес со стороны коллеги меня не напрягают, а вот прожигающий взгляд информатика начинает раздражать. Терпеть не могу, когда люди так резко меняют свое отношение. Еще вчера этот человек меня не замечал даже, хорошо, если здоровался — мимолетно, и не проявляя никакого интереса.
И я, конечно, понимаю, что сама виновата, не надо было идти на поводу у Тоньки и соглашаться на ее идиотскую идею. Меня ведь вполне устраивал привычный внешний вид и повседневный стиль.
Пучок, который Тонька так не любит, меня тоже устраивал, как и отсутствие макияжа на лице.
Распускать волосы я, конечно, отказалась, но Тонька уже решительно взялась за мой имидж, в итоге сошлись на высоком хвосте, и я, честно говоря, даже пожалела о том, что отмела идею с распущенными волосами, потому что с этим конским хвостом и подобранным к нему Тонькой макияжем я выглядела даже более привлекательно, чем в тот злополучный день, когда подцепила в ночном клубе Бурова.
Первым моим порывом было смыть всю эту красоту с лица, затянуть волосы в привычный пучок и топать на работу, однако у меня просто не осталось на это времени.
Тонька лишь радостно хлопнула в ладоши и загадочно улыбнулась, а я всю дорогу до работы проклинала себя за слабохарактерность, да и чего греха таить, безрассудную надежду на появление Бурова.
Кстати о нем…
Нет, он не появился. Ни в начале урока, ни до самого его окончания. И я не то чтобы расстроилась, но почувствовала легкий укол разочарования в область сердца.
Однако, к счастью и большому моему удивлению, грустить мне сегодня не позволил седьмой “А”. То ли прошлый мой урок на них так подействовал, то ли речь перед родителями и, возможно, последовавший за ней втык, но сегодня вместо привычного игнорирования моих требований, ребята оказались полны решимости исправлять свои двойки.
Лес рук меня даже в ступор ввел, и ведь действительно подготовились. Так что несколько двоек сегодня были успешно
