развалин обожженных, контуженных лучников. В свете пламени их броня была покрыта сажей, а глаза были широко распахнуты от ужаса и боли. Мы тащили их в тыл, в импровизированный лазарет.
Это была не битва, а ночной кошмар, солдаты держались, подготовленные заранее позиции были нашей крепостью. Через час давление начало ослабевать. Где-то вдалеке слышались удары Гильберта, но похоже на этом все. Наш укрепленный район прошел проверку, но теперь нужно будет что-то думать с лучниками уж слишком легкой мишенью они стали.
Утром мы подвели первые итоги, потеряли семь лучников. Были незначительно ранены пара гвардейцев. Больше всего негодовал Леонард, у него в отряде даже раненых не было.
— Вы хоть понимаете насколько они ленивые жопы? Прорыв видите ли у них, конечно прорыв. Они даже баррикад не поставили, даже чертов мусор перед позициями не разбросали. Их просто смяли количеством, если бы не мои парни у нас половина армии была бы отрезана от припасов.
— Сядь успокойся, разящий.
После ночного боя Леонард вместе со своим отрядом получил боевое прозвище. Все и без того знали, что он тот, кто охотился на магов, когда беженцы уходили подальше от Эрама.
На позициях куда отправили Леонард был один из магов, этот сорви голова просто бросил свой щит в шамана. Поймав кусок металла на лицо гоблин не понял, как к нему подбежал Леонард и срубил его незадачливую голову. Уже утром разнеслась молва о Леонарде разящем. Ну а мы что, мы тоже люди и трубили об этом громче остальных. Правда на следующий день я уже так не улыбался.
Мне как командиру всей заварушки дали прозвище дикий. Когда я начал уточнять как так, то получил очень суровый ответ от Оскара.
— Тут дело такое, все знают, что из дома вас выгнали потому что не могли вами управлять. Когда приехали в деревню на нее напал оборотень и вы его убили, когда аристократ пытался сбежать вы его, хотели казнить. Когда гоблины пошли за беженцами вы с горсткой людей пошли их убивать, вот в итоге вы Люций Дикий.
— Эм да, то есть не милостивый, не благородный, хотя бы, а да как так то?
Тут Оскар развел руками.
— Люди командир они такие.
— Подожди, но ведь оборотня мы не убили.
— Шкуры капитан.
Я встал и пнул ни в чем неповинный камень.
— Да как так-то.
— Да ладно тебе капитан, поверь это не худшее прозвище.
У меня по спине пробежал холодок.
— Ладно, дикий так дикий, убедил.
***
Обоз с провиантом вполз в лагерь на фоне приглушенной канонады, доносившейся из города. Карета Церберов замерла, как заезжий артист в деревне. Герос и Ларс вышли, отряхиваясь. Их встретили не строем почетного караула, а равнодушные взгляды обозных слуг.
Найдя походную палатку командования, они вошли без стука. Внутри стоял тяжелый запах дорогого вина и пота. За столом, заваленным не разобранными донесениями, сидел генерал Арин Афис. Он ненавидел все, проклятый панцирь, проклятых гоблинов, проклятый поход. В его руке качался почти пустой бокал, взгляд мутный и плавающий.
— Генерал Афис?
Громко и чересчур отчетливо начал Герос, пытаясь пробиться через алкогольный туман.
— Я барон Герос Цербер. Мы прибыли принять командование над нашими семейными войсками.
Арин медленно перевел на него взгляд. Казалось, он увидел не людей, а две размытые тени.
— Чего?
Его голос был тянущим и невнятным.
— Командование? Вы кто, новые адъютанты? Опоздали... всех уже на переднюю послал.
— Мы не адъютанты!
С презрением в голосе вступил Ларс.
— Мы Церберы! Наша гвардия здесь, под командованием нашего родственника, Люция. Мы здесь, чтобы возглавить её!
Генерал Арин нахмурился, с трудом концентрируясь. Он сделал большой глоток вина, поставил бокал и ткнул пальцем в сторону карты, как будто это что-то объясняло.
— Люций... Цербер...
Он пробормотал, будто перебирая в памяти смутные образы.
— А, этот... нахал... Он там... в городе. А вы... мне мете. Меше... мешаете.
Он снова уставился в карту, бессмысленно водя по ней пальцем.
Герос, багровея от унижения, сделал шаг вперед.
— Генерал! Я требую! Вы обязаны...
Но Арин уже махнул рукой, даже не глядя на них, и крикнул в пространство:
— Эй, кто там... Выведите их! Шумят тут... планировать мешают.
Из угла палатки поднялись два дюжих ветерана. Без лишних слов, взяв под руки ошеломленных отца и сына, они развернули их и буквально вытолкали из палатки.
Церберы оказались на улице, отдуваясь от возмущения и паров вина. Их величественное прибытие и требование о передаче власти утонули в алкогольном забытьи генерала.
— Отец что будем делать?
— Найдем паршивца так.
Когда они узнали что их гвардия и собственно сам Люций сейчас находятся в городе и ведут бои с гоблинами у них резко нашлись дела в Окриде.
***
Восточные ворота. Армия столицы.
— Да, когда же вы кончитесь!
Голос Варина сорвался на крик.
— Я почти пустой! Теодор, я сейчас громыхну, потом всё на тебе!
Он вскинул руки, и ночь разорвали ослепительно-белые жилы молний. Они жадно, с сухим треском впивались в зелёную толпу. Гоблины падали пачками, а восторженные крики солдат пьянили сильнее вина. Вот она, настоящая сила, пронеслось в голове.
Но не так Варин представлял себе битву. В школе говорили слабые, но многочисленные.
— Они не говорили, что много это черт побери бесконечно, заканчивайтесь уже.
Победно воздев кулак, он уже сделал шаг назад и в следующий миг его шлем оглушительно взвыл от удара камнем. Свет померк.
Теодор, увидев, как его друга уносят в тыл, стиснул зубы.
— С ним всё в порядке.
Пробормотал он.
— Шлем должен был помочь. Он не знал наверняка, и это его бесило. Гнев закипел в жилах, и он начал поднимать весь мусор в округе щиты, обломки, камни создавая смертоносный вихрь над головами гоблинов.
Буквально вчера они смеялись над генералом, заставившим их сменить изящные мантии на грубые кирасы. Теперь эти листы железа были их второй кожей, уродливой, но спасительной.
Где-то на фланге вспыхнул и погас сноп искр.
— Значит, Кирсет держится, его выносливости можно было позавидовать. Взгляд Теодора скользнул дальше, цепляясь за тени. И там, в самый гуще мрак, он увидел алое зарево, зловеще пульсирующее, будто чье-то гигантское сердце.
— Это что за?..
Кинетическая броня, которую он в школе считал бесполезным трюком для первоклашек, сработала на автомате. Воздух вокруг сгустился, стал плотным,
