Читаем без скачивания Третья девушка - Агата Кристи

«Извините, но вы такой старый!»

И возможно, она была права. Он смотрел на нее глазами старика и ничего не видел… Он воспринимал ее как великовозрастного подростка, начисто лишенного кокетства и женственности. В этом угловатом создании не было ни пленительности, ни тайны, ни обаяния, ничего, кроме разве что примитивной, чисто биологической сексуальности. Так не была ли она права, вынося ему такой приговор? Он не мог ей помочь, потому что не понимал ее, потому что просто не был способен оценить ее. Он сделал для нее все, что было в его силах, но в чем это конкретно выражалось? Что, собственно, он сделал для нее после того, как она все-таки ему доверилась? И тотчас ответил себе: он оградил ее от опасности. Хотя бы это. Если, конечно, ей что-то угрожало. В том-то и дело, что непонятно, нуждается ли она в защите? Это ее нелепое признание! Да, пожалуй, не столько признание, сколько категоричное утверждение: «Мне кажется, я совершила убийство!»

Стоп! На этом надо задержаться! Ведь здесь и заключена суть. Его призвание — разбираться с убийствами. Раскрывать убийство! Предотвращать убийство! Быть настоящей ищейкой, которая идет по следу. И вот ему объявляют об убийстве. Совершенно непонятно, о каком именно убийстве. Он так и не сумел это выяснить. Мышьяк в супе? Драка на ножах малолетних хулиганов? Эта зловещая фраза: «Пятна крови во дворе». Револьверный выстрел. В кого стреляли и почему? Нет, все это не то. Не соответствует ее словам: «Я, кажется, совершила убийство».

Пуаро все бродил и бродил во мраке, тщетно пытаясь нащупать систему и какое именно место занимает в ней «третья девушка». И всякий раз убеждался в том, что он ничего не сумеет добиться, пока не поймет, что на самом деле представляет собой эта девушка.

И потом вдруг случайная фраза Ариадны Оливер. Которая словно бы осветила мрак. Предполагаемое самоубийство какой-то женщины в Бородин-Меншенс: Оно уже более или менее укладывалось в систему. Ведь именно там жила третья девушка. Вот оно — убийство, о котором она говорила. Но, может быть, было еще одно убийство? Нет, вряд ли, это весьма маловероятно! Тем более что на всякий случай он проверил: никакой другой смерти непосредственно перед ее визитом — на который она решилась сразу же после того, как услышала от миссис Оливер чрезвычайно лестные слова в его адрес, — не было.

Да, когда все та же миссис Оливер соизволила наконец сообщить ему о женщине, которая выбросилась из окна, он подумал, что конец этой истории уже близок.

Он решил, что вот он, тот ключ, который поможет ему найти ответы на все поставленные вопросы — почему, когда, где. Так он думал.

— Quelle deception[78], — сказал Эркюль Пуаро вслух и, протянув руку, выбрал из пачки аккуратно напечатанное резюме целой человеческой жизни, основные факты биографии миссис Шарпантье. Сорокатрехлетняя женщина, занимавшая вполне приличное положение в обществе. Судя по всему, в молодости она вела очень бурную жизнь — два брака, два развода, любила мужчин, шумные сборища. А в последнее время сближалась с мужчинами много моложе себя. Жила она одна — в квартире в Бородин-Меншенс и все чаще злоупотребляла алкоголем. Пуаро хорошо представлял ее какой она была и какой стала. Такая женщина действительно могла выброситься из окна, поддавшись приступу отчаяния. Да, отчаяния…

Она думала, что у нее был рак, — внушила себе, что у нее рак. Однако при вскрытии было точно установлено, что ничего подобного у нее не было.

Ему требовалось всего лишь какое-то звено между ней и Нормой Рестарик. Но найти его никак не удавалось. Пуаро вновь перечел сухо изложенные факты.

Официально опознал покойную нотариус. Как Луизу Карпентер, хотя она и переделала свою фамилию на французский манер в Шарпантье. Видимо, решила, что так она лучше сочетается с именем Луиза? Но почему это имя — Луиза вроде бы как ему знакомо? Вроде бы оно и раньше в какой-то связи упоминалось? Какая-то случайная фраза? Его пальцы аккуратно перебирали листки. А! Вот оно! Одно-единственное упоминание. Женщину, ради которой Эндрю Рестарик оставил жену, звали Луиза Бирелл. Как оказалось, она быстро исчезла из его жизни — всего через год после того, как они уехали. Подобное же неоднократно повторялось и в жизни Луизы Шарпантье — бурный роман, разбитая семья ее избранника, а затем — бурные ссоры и бурное расставание… Тоже своего рода система. Пуаро вдруг почувствовал уверенность. Полнейшую уверенность в том, что Луиза Шарпантье была именно той Луизой.

Пусть даже так, но как это увязывается с Нормой? Сошлись ли Рестарик и Луиза Шарпантье (если, конечно, Луиза Бирелл и Луиза Шарпантье были одним и тем же лицом) снова, когда он вернулся в Англию? Вряд ли, решил Пуаро. Их жизненные пути разошлись много лет назад. И новый всплеск чувства казался маловероятным, попросту невозможным. Их прошлая страсть оказалась преходящей — не любовь, а лишь увлечение, хоть и сильное. Теперешняя его жена едва ли могла испытывать ревность к прошлому, да еще настолько жгучую, чтобы столкнуть с седьмого этажа бывшую любовницу мужа. Полнейшая нелепость! Вот первая миссис Рестарик, у той действительно могло бы возникнуть желание отомстить женщине, разрушившей ее семью. Но даже она не решилась бы на такое. Да и вообще, при чем тут первая миссис Рестарик, она умерла два года назад!

Зазвонил телефон. Пуаро не шевельнулся. Он не хотел отвлекаться. У него возникло ощущение, что он вышел на какой-то след… И боялся снова его потерять… Телефон смолк. Отлично. Мисс Лемон найдет, что ответить.

Отворилась дверь, и вошла мисс Лемон.

— Вас просит миссис Оливер. Пуаро отмахнулся.

— Только не сейчас! Я не могу сейчас говорить с ней.

— По ее словам, она только что вспомнила что-то, о чем забыла вам рассказать. О каком-то листке.., неоконченном письме, вывалившемся из ящика в мебельном фургоне. Довольно бессвязная история! — Мисс Лемон позволила себе неодобрительный тон.

Пуаро замахал рукой еще отчаяннее.

— Только не сейчас, — умоляюще воскликнул он. — Прошу вас. Не сейчас!

— Я скажу ей, что вы заняты. — И мисс Лемон удалилась.

Пуаро вновь остался наедине со своими мыслями. На него волнами накатывала усталость. Слишком долго он размышлял. Надо расслабиться. Да, надо расслабиться. Пусть исчезнет напряжение, и вот тогда система сложится. Он закрыл глаза. Все компоненты у него есть. Теперь он в этом не сомневался. За пределами этой комнаты ему уже нечего было узнавать. Ответ должен прийти изнутри.

И внезапно — когда дремота уже смежала его веки — отпет пришел…

Все-все было тут — наконец-то! Предстояло еще многое распутать, но он уже знал. Все кусочки головоломки были налицо, все разрозненные кусочки, пока перемешанные, но сопрягающиеся между собой. Парик, портрет, пять часов утра, женщины и их прически, длиннокудрый Павлин — все вело к словам, с которых все началось:

Третья девушка. И еще эта ее фраза: «Кажется, я совершила убийство…» Ну конечно же! Ему вдруг вспомнился глупенький детский стишок. Он продекламировал его:

— Ани-ани-ани, трое в одной лохани.А кто они, знаешь?Мясник, и пекарь, и толстый лекарь…

Жаль только, что последнюю строку он забыл. Ну да, конечно, пекарь и в определенном смысле мясник… Он попытался придумать нечто подобное про трех девушек:

Раз, два, три, четыре, трое девушек в квартире.А кто они, знаешь?Секретарша личная, художница столичная,А Третья…

Вошла мисс Лемон.

— А! Вспомнил! «И все они вышли из такой вот картошинки!»

Мисс Лемон посмотрела на него с тревогой.

— Доктор Стиллингфлит хочет говорить с вами немедленно. Утверждает, что дело не терпит отлагательств.

— Скажите доктору Стиллингфлиту, чтобы он… Доктор Стиллингфлит, вы сказали?

Он юркнул мимо нее и схватил трубку.

— Я слушаю. Говорит Пуаро. Что-нибудь случилось?

— Она ушла.

— Что?

— То, что вы слышали. Она ушла. Вышла через калитку.

— И вы позволили?

— А что я мог сделать?

— Могли бы ее остановить.

— Нет.

— Отпустить ее было безумием.

— Нет.

— Вы ничего не понимаете.

— Но мы так договорились. Полная свобода.

— Вы не понимаете, во что это может вылиться.

— Ну, ладно, не понимаю. Но я знаю, что должен делать я. И если бы я ее задержал, вся моя работа с ней пошла бы насмарку. А я с ней много работал. Мои и ваши обязанности не совпадают. И цели у нас разные. Говорят же вам, я кое-чего добился. Настолько, что был уверен, что она не уйдет.

— О да! И тут, mon ami, она ушла.

— Откровенно говоря, не понимаю почему. Не представляю, что могло вызвать рецидив[79].

— Что-то произошло.

— Да, но что?

— Она с кем-то виделась, кто-то с ней говорил, кто-то узнал, где она находится.

— Не вижу, каким образом это могло произойти… А вот вы никак не можете уяснить, что она была абсолютно свободна! Иначе вообще ничего не вышло бы.