было интересно сравнить, насколько мои представления соответствовали реальности.
Льстивый лорд Аркшоу оказался маленького роста с круглым лицом и бегающими глазами. Трудоголик Бушеми — наоборот, возвышался над всеми каланчой. А общительный Вилленти, любящий принимать гостей, — грузным мужчиной, увешанным украшениями, как иная кокетка. Когда он говорил, то активно махал руками, и перстни на его пальцах так и сверкали на солнце.
Остальные четыре лорда выглядели менее ярко. Был среди них пожилой мужчина, лорд Грегори, с длинными белыми волосами. Он задержал на мне цепкий взгляд и как-то сразу не понравился. Рядом с ним стояли лорды Дорван и Диаман, одинаковые, как близнецы. И ближе к концу стоял лорд Заркас, миловидный молодой человек, одаривший меня таким похотливым взглядом, что захотелось спрятаться за спину Реннголда.
Сопровождали лордов послы и дипломаты. Многие друг друга знали и принялись по очереди здороваться. Постепенно вся шумная компания перетекла с крыльца в зал приемов. Здесь на столах лежали закуски, музыканты исполняли ненавязчивый мотив, а ловкие молодые люди лавировали между собравшимися с подносами.
Юрти пришлось оставить на улице, но и ему перепала тарелка с мясом.
Стоило нам оказаться в центре зала, как к инквизитору потянулась целая вереница разнородных мужчин. Реннголд переместил руку с моего локтя мне на талию и, слегка приобняв, проговорил нарочито громко:
— Дорогая, не хочу утомлять тебя разговорами о политике.
— Пойду попробую местный десерт, — проворковала я, постаравшись кокетливо улыбнуться. Внутри же всё замерло от его прикосновения. От теплой ладони инквизитора по телу словно распространялись микроразряды. Ох, а ведь это только начало!
Я и впрямь направилась к столам. В дороге устала и проголодалась. Только волновалась, что выглядела я пока не парадно. Неужели лорды не понимали, что гостям надо сначала отдохнуть?
Какой-то заботливый молодой человек сунул мне в руку листовку, где ажурным почерком была расписана программа на ближайшие три дня. Сегодня это все-таки был не прием, а так, приветствие гостей. Все со всеми поздороваются, перекусят, а потом разойдутся по комнатам.
Вот завтра лорды планировали повозить нас по городу, показать все местные достопримечательности, а потом уже угощать до потери сознания, то есть поздней ночи. Ничего о неформальной части, которую упоминал Реннголд, тут не было. Но учитывая, что это не первый его визит в Ферию, инквизитору виднее.
Пока я задумчиво изучала программку, рядом со мной материализовался лорд Заркас.
— Моя прекрасная леди, — он широко улыбнулся. — Могу я вам что-нибудь предложить? Закуски? Мороженое? Быть может, у вас есть особые предпочтения?
От его сального взгляда становилось неуютно, и я невольно обернулась, ища глазами Реннголда. Инквизитора окружило сразу трое, и ему было не до меня.
— Благодарю вас, мой лорд, я пока…
— Не смущайтесь, — он не дал мне договорить и щелкнул пальцами одному из помощников с подносом. На нем лежали маленькие тарелочки с рулетиками из баклажанов. И надо сказать, весьма аппетитными.
Я не удержалась и взяла тарелку. Это, похоже, воодушевило Заркаса, и он заговорил о великолепии дворца, не переставая осыпать меня комплиментами. Слушать его было утомительно, но я просто не знала, куда еще деться.
В зале почти не было женщин, но я надеялась, что завтра положение улучшится. О чем и спросила у надоедливого лорда.
— Все непременно придут с супругами, — ответил тот, поморщившись, как будто съел что-то кислое. — Но вы останетесь самой прекрасной дамой во всем дворце, не сомневайтесь!
Не знаю, на что Заркас рассчитывал. Вряд ли думал, что я покину инквизитора и переметнусь к нему. Хотя кто знает, что у таких людей в голове…
Приближение Реннголда я почувствовала спиной, еще не видя его. Его темная аура заставляла волоски на коже вставать дыбом. Он как-то умел быть мягким и приветливым, а когда нужно — суровым и пугающим.
— Лорд Заркас, — отчеканил он, — благодарю, что составили компанию моей спутнице.
— Очаровательнейшей спутнице, Ваше Милосердие, — ответил тот, льстиво улыбнувшись. — Вам завидуют все мужчины в этом зале.
Ладонь инквизитора по-хозяйски легла мне на талию. От его прикосновения к ногам побежали искорки, но я чувствовала себя неудобно. Как будто отвлекала его от работы.
— Не сомневаюсь, лорд Заркас, — говорил инквизитор, и от его голоса, кажется, заледенела часть зала. — Но сейчас девушке хотелось бы отдохнуть с дороги.
— Разумеется, — лорд махнул, и к нам подскочил лакей.
Реннголд указал ему, где наши вещи, и, повернувшись ко мне, сказал уже только для меня:
— Ты можешь пока располагаться. Сегодня ничего важного всё равно не будет.
День и правда клонился к вечеру.
— А вы тоже идете? — уточнила я и мысленно себя отругала. Я же не собиралась его отвлекать!
— Меня, боюсь, не отпустят, — Реннголд виновато улыбнулся.
Ответить я не успела, потому что к инквизитору снова кто-то подошел.
В итоге я решила, что попрошу одного из помощников отнести закуски ко мне в комнату, чтобы спокойно поесть, а сама действительно отдохну.
Пока слуга, худосочный парнишка примерно моих лет, провожал в выделенные мне покои, я рассматривала дворец. Здесь многое изменилось. А многое казалось прежним, но другим. Возможно, я запомнила это как-то по-другому. Галереи и коридоры почему-то казались меньше. А вот картины на стенах и статуи в альковах я узнавала сразу!
Мы подошли к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Сначала ступеньки бежали вверх, а потом расходились вправо и влево. На стене над ними висела здоровенная картина, завешенная бархатной шторкой.
Я хорошо помнила, что на ней. И потому остановилась.
— Миледи? — удивился мой сопровождающий.
— Вы знаете, что тут изображено? — спросила я.
Парень пожал плечами.
— Это старый портрет. Его хотели унести на склад вместе с остальными, но лорд Грегори собрался забрать его к себе. Да вот пока так и висит.
Я подошла ближе и, подцепив край шторки, приподняла. Король и королева. У его ног лежала гончая собака с длинной коричневой мордой. А она держала на коленях девочку с сочными розовыми волосами.
— Миледи, — снова окликнул меня слуга и сказал почти шепотом: — Нам не стоит здесь задерживаться.
Я кивнула и, выпустив бархатную ткань, дала шторке снова скрыть портрет королевской семьи. Раньше это был их дворец. И во всех этих роскошных помещениях было то, чего я не находила сейчас. В них были уют, домашнее тепло, а не казенная холодность.
— Вы помните короля Бернарда? — вполголоса спросила
