Последнее было важно не столько само по себе – Франция конца XIX века очевидно не была страной, где церковь могла бы требовать и проводить в законе агрессивный прозелитизм, принудительное обращение в свою веру, но как самый очевидный и неоспоримый факт, надежно подтверждающий стремление человека выпасть из системы традиционного, замешанного на шариате права. Так вот, если не сам эвольве, хотя и здесь нет чего-то принципиально неосуществимого, то его потомки в первом-втором поколении вполне могли влиться в состав пье-нуар.
Бесспорно, систему, выстроенную французами, не следует идеализировать. Мы все же вполне можем называть, несмотря на целый ряд перечисленных выше фактов, Алжир именно колонией. И в смысле его места в экономике Французского государства, и в смысле разницы между пусть и проницаемыми, но не сливаемыми воедино группами. Так, рабочие-алжирцы получали меньшую заработную плату, чем пье-нуары, даже на одинаковой работе. 75 % алжирцев были неграмотными. Однако, несмотря на неравноправие, коренное население и колонисты долгое время жили в мире. Пье-нуар к началу XX столетия были уже не «понаехавшими», они знали и любили землю Алжира, относились к ней как к своей родине – и многие из них действительно родились и прожили здесь всю жизнь. Осталась позади эпоха восстаний – как думало большинство – навсегда. Запас прочности оказался настолько высок, что на Алжир в смысле его стабильности не оказала существенного влияния даже Первая мировая война.
Да, вроде бы как в основном уже позднейшие исследователи отметили, что после обнародования «Четырнадцати пунктов» Вильсона в 1918 году некоторые алжирские интеллектуалы-улемы начали высказывать желание к получению Алжиром автономии и некоего самоуправления. Но тогда этого даже толком никто и не заметил. Основное большинство, массы интересовали не призраки независимости (хотя о ней даже и интеллектуалы не помышляли – только об автономии), а, подобно многим другим жителям европейских колоний того же или чуть более раннего времени, по преимуществу экономические вопросы. В 1926 году было основано национально-революционное движение «Североафриканская звезда», ставившее своей целью, прежде всего, добиться улучшения условий труда рабочих во всех французских колониях Северной Африки. Движение прекратило свое существование в 1929 году по первому серьезному требованию французских властей, которым даже не пришлось его особым образом запрещать (по этой причине отсутствия формального запрета в 1930-е годы оно было возрождено и вновь распущено позднее). В 1938 году Ферхат Аббас создал так называемый Алжирский народный союз, где именно национальные мотивы играли уже определяющую роль, но степень влияние этой организации была ничтожна – и она нам в дальнейшем не встретится.
Вот, собственно, все. Сравните это с теми жаркими баталиями, которые в это же время происходили в Индии. Алжир умудрился мирно и спокойно пройти даже через Всемирный экономический кризис.
Ситуацию кардинально изменила Вторая мировая война. Поражение метрополии, хотя, казалось бы, ничего не изменило для Северной Африки – режим Виши перехватил там власть практически без каких-либо последствий и перемен, не могло не отозваться в умах. Главное же – борьба в Средиземноморье продолжалась. Осуществленная в промежутке с 3 по 6 июля 1940 года операция «Катапульта», в ходе которой британцы, не объявляя войны, попытались вывести из строя французский флот, подразумевая и объявляя это в качестве своего оправдания, что иначе он неизбежно достанется немцам, и вовсе была настоящей бомбой. Французы продемонстрировали беспомощность, неспособность защищать даже самих себя, не говоря уже об Алжире. 1297 человек погибли, 1 линкор был потоплен, 2 линкора сильно повреждены, британцы же лишились только 6 самолетов. Алжирцы видели, что французы, их слабость грозят привести войну в их дом. В целом непрерывно идущие боевые действия не могли не сказаться на судоходстве – связи с Францией сократились в самом прямом смысле. Одним словом, 1940-й стал годом поражений и унижения. Но… мы не видим никаких восстаний, выступлений, попыток выйти на контакт с немцами ли или с англичанами, группировок вооруженных бойцов за независимость. Их просто нет.
Вообще несамостоятельность вишистов вела к негативным последствиям для Алжира – и это не только эпизоды вроде британского удара по Мер-эль-Кебиру. Германо-итальянские комиссии, призванные следить «за выполнением условий перемирия», нередко превышали свои полномочия и требовали реализации тех или иных хозяйственных проектов, например, по указанию Берлина марионеточное правительство Виши начало строительство железной дороги с целью соединить алжирский порт Оран с территориями Французской Западной Африки и облегчить эксплуатацию ее природных ресурсов. Из-за общего снижения рынков сбыта и вывоза почти исключительно в Германию и Италию, которые могли диктовать условия внеэкономическими методами, фосфоритов, черных и цветных металлов, продовольственных продуктов цены в Алжире с 1938 по 1942 г. увеличились в два с лишним раза. Впрочем, конечно, бедственным положение алжирцев назвать сложно. В то же время, поскольку немцам важна была в условиях ожесточенной борьбы Африканского корпуса Роммеля с англичанами стабильность французских колоний, маршал Петэн должен был предпринять шаги, которые в ином случае едва ли бы были сделаны Францией. Он включил двоих представителей коренного арабского населения в образованный им Национальный совет французского государства в абсолютно равных с другими его членами правах. Антифашистское движение Сопротивления в стране было минимально и почти целиком состояло из приверженцев генерала де Голля среди европейцев, действовавших в режиме конспирации.
Естественно, все изменилось в ноябре 1943-го после высадки англо-американских союзников в ходе операции «Торч».
Сражающаяся Франция объективно была очень скромна количественно в числе десантников, она не делала погоды и была почти незаметна на фоне англосаксов. Вооруженные силы Виши под трехцветными французскими знаменами оказали вооруженное сопротивление, хотя и достаточно скромное и непродолжительное. С точки зрения местных жителей Алжира (да во многом и по сути), состоялся захват французской колонии другими государствами. Чехарда с назначением титульного главы администрации (притом что реальная власть так и так принадлежала союзному командованию), убийство адмирала Дарлана, претензии де Голля, попытки с опорой на одобрение англо-американцев действовать твердой рукой генерала Жиро – и их провал – все это просто не могло не укреплять этого ощущения.
Наконец, уничтожение Германией режима Виши и вовсе ликвидировало какую-либо метрополию, на которую можно бы было ориентироваться. Остались англосаксы и немцы, которые начали вхождение на территорию Туниса и Алжира своими войсками. Участвовать в их битвах алжирцы не хотели и не стремились.
Безвластие продолжалось до июня 1943 года, когда в качестве руководящего органа начал действовать Французский Комитет Национального Освобождения. Но и это был еще не конец – во‐первых, деятелей комитета во главе с де Голлем интересовала их роль в будущем Франции и ее освобождении, но не Алжир и вопросы текущего администрирования. Во-вторых, как мы помним, лидер «Сражающейся Франции» беспокоился не зря – англосаксонские державы первоначально не желали признавать его легитимным руководителем Франции, полагали, что де Голль свою роль сыграл, а теперь бесполезен
