Эш молчал. Потом в динамике телефона вновь зазвучал его негромкий страстный голос, отозвавшийся теплой волной в ее теле:
— Ты не можешь меня огорчить, Джоузи. Выброси подобные мысли из головы. Встреть меня голой, и этого будет достаточно. На работе я все время мечтал, как вернусь домой. Больше не смею тебя отвлекать. Готовься. До скорой встречи.
— До скорой, — прошептала она.
Джоузи быстро оглядела гостиную, превращенную ею в мастерскую. Ну и беспорядок! Мало того что возле одной стены громоздились картонные коробки с ее вещами, перевезенными со старой квартиры. Джоузи к ним даже не притрагивалась. Торопилась закончить оставшиеся картины для галереи. Возле мольберта валялись кисти, тюбики с красками, тряпки, которыми она вытирала руки. А ведь не далее как утром приходила экономка и навела по всей квартире идеальный порядок.
Джоузи торопливо задвинула мольберт в угол, убрав туда же кисти и краски. Она надеялась, что Эш не рассердится.
Потом она поспешила в ванную. У нее оставалось время, чтобы быстро пополоскаться под душем. Но душ она принимала утром. Достаточно будет отмыть руки от пятен краски.
Джоузи расчесала волосы, придирчиво оглядывая себя в зеркало. На ней сегодня не было косметики. Она вообще не любила макияж, ограничиваясь подкрашиванием губ и ресниц.
Довольная своим видом — вряд ли Эшу понравился бы живописный беспорядок, — Джоузи вернулась в спальню и разделась. Она аккуратно сложила джинсы и рубашку, пока не зная, придется ли ей сегодня одеваться, или Эш до самой постели заставит ее щеголять в голом виде. Джоузи решила не опережать события. Придет время, она поймет.
Что теперь? Где ей ждать Эша: здесь или все-таки в гостиной? Джоузи наморщила лоб, пытаясь угадать его намерения. Жаль, что она не уточнила, а он не сказал.
Джоузи стала вспоминать его слова. Коленопреклоненная поза — только в тех случаях, когда Эшу захочется минета. Вспомнив об этом, она невольно покраснела. Следом вспомнилось, что Майклу очень нравилось видеть ее на коленях. Нравилось это зримое проявление ее покорности. Тогда такое требование казалось ей частью их отношений и она с готовностью соглашалась. Сейчас ей самой не верилось,
какона могла становиться на колени перед Майклом.
Джоузи перешла в гостиную, решив, что дожидаться Эша будет здесь. Если остаться в спальне, Эшу придется ее искать и он, чего доброго, подумает, что она плохо его ждала. Наверное, ему будет очень приятно, выйдя из лифта, сразу же увидеть ее. Джоузи и самой импонировала эта мысль.
Она устроилась на кожаном диване с бархатной спинкой. Покрывало она сняла, чтобы было удобнее прислоняться голой спиной. Оставалось придумать позу. Встречать ли ей Эша сидя или полулежа? Джоузи стало смешно. Она никогда особо не задумывалась о столь простых вещах.
Будучи художницей, она прекрасно знала, какие позы женского тела наиболее соблазнительны. Эшу наверняка понравится. Ей захотелось его удивить с первых же секунд возвращения.
Эш возвращается домой, к ней. Ей стало жарко. Эш возвращается к ней. Как легко она вошла в его жизнь, обосновалась в его квартире, будто у себя дома. Или это теперь и ее дом? Дом, где она ждет возвращения своего мужчины?
Может, она тронулась умом? Этот вопрос Джоузи решительно выкинула из головы. Она легла на бок. Волосы кокетливо свисали с плеча, наполовину прикрывая грудь. Она ничего не прятала от Эша, но показать меньше часто означало показать больше. Мужчины так устроены, что скрытое волнует их сильнее, нежели доступное взгляду.
Этот маленький секрет и делал ее картины такими притягательными. Намек на запретные места тела.
Джоузи привалилась к боковой спинке. Так ей было удобно смотреть на двери лифта, поднимавшего прямо в прихожую пентхауса Эша. У нее пощипывало кожу, по телу разливалась истома. Джоузи пыталась угадать, какое развлечение выберет Эш, когда вернется.
Ее возбуждение нарастало и требовало выхода. Она боролась с искушением опустить руку вниз, надавить пальцами на клитор и получить быстрый оргазм. Ей бы хватило полминуты. Как странно: даже мысль о возвращении Эша действовала на нее возбуждающе. Следом пришла другая мысль: удовлетворив вспыхнувшую страсть, она может испортить удовольствие Эшу.
И потому Джоузи ждала. Секунды тянулись еле-еле, и каждая казалась часом.
Услышав негромкий звук поднимавшегося лифта, Джоузи затаила дыхание. Во рту пересохло. Она торопливо облизала губы. В это мгновение двери лифта разошлись и в прихожую шагнул Эш.
Его поза была непринужденной, но с явным оттенком высокомерия. Одну руку он держал в кармане брюк, другая сжимала портфель. От Эша веяло богатством, мужским обаянием и… властью.
Их глаза встретились. Джоузи вздрогнула, но выдержала взгляд. Глаза Эша прожигали ее насквозь. Чувствовалось, ему понравилась ее соблазнительная поза. Значит, она угадала правильно.
Эш пошел к ней. Его губы были плотно сжаты, глаза пылали. Джоузи запрокинула голову, следя за его шагами.
— Здравствуй, — хрипловатым от волнения голосом произнесла она. — С возвращением домой.
Джоузи удивило, что Эш встал на колени перед диваном. Он жарко и торопливо потянулся к ее губам. Его руки зарылись в ее волосы. Эш притянул Джоузи к себе.
— Красиво и соблазнительно, — прорычал он. — Думал об этом весь день. Представлял, как возвращаюсь домой и вижу тебя. Ждущую. Но реальность переплюнула все мои мысли. — Эш погладил ей щеку, едва сумев оторваться от поцелуя. — Джоузи, как же я рад, что ты здесь!
— И я рада.
— Пока ехал, в голове вертелась куча идей. Думал о том, как возьму тебя. Но стоило выйти из лифта — и я все забыл. Твоя поза на кушетке прогнала все мои мысли.
— Может, ты вспомнишь хотя бы некоторые из своих идей? Я очень хочу о них узнать.
Эш улыбнулся. Его глаза довольно блеснули.
— Некоторые из них я даже назвал бы запретными.
— Еще лучше.
Он тихо засмеялся. Раскаты его смеха отозвались пупырышками на ее коже.
— А может, записать их на бумажных клочках, свернуть и сложить в банку? — предложила Джоузи. — Потом засунем туда руку, и какую бумажку вытащим, такой у нас будет секс. Или вся полнота решений принадлежит тебе?
— Моя малышка сегодня очень бойка на язычок, — ленивым тоном произнес Эш. — Пожалуй, надо будет наказать тебя за дерзость.
Щеки Джоузи стали ярко-красными. Она вопросительно подняла одну бровь.
— Тебе понравится, — заверил Эш.
Она кашлянула, сама не зная, о чем говорить дальше. Совсем недавно Эш заявлял, что не любит игр. Но не было ли игрой обещанное «наказание за дерзость»?
