Читаем без скачивания Меченый - Уильям Лэшнер

– Вовсе нет. Шанталь у них – любимая тема для разговоров.

Мы двинулись к дому.

Часто за ухоженными газонами и свежевыкрашенными фасадами кроются каньоны потерь и бездны страданий. Проезжая мимо ничем не примечательного на вид домика, порой ощущаешь некое притяжение. Тебя будто зовет чья-то боль, и ты прибавляешь скорость, спасая свое безмятежное существование. Зачем тебе этот храм печали, где люди общаются тихими голосами и предаются тяжким воспоминаниям? Ты не хочешь опускать взгляд, говорить с мягкой почтительностью, слегка сутулиться и подавлять свою жизнерадостность. Именно таким был дом Эдеров на узкой улочке недалеко от западного въезда на мост Тэкони-Пальмира и всего в нескольких десятках метров от места гибели Ральфа Чуллы.

– Мамочка, папочка, – сказала Моника, неожиданно схватив меня за руку и лишив малейшего шанса отступить. – Это мой новый друг, Виктор.

– Здравствуйте, – сказал я, тщетно пытаясь освободить руку.

Мистер Эдер, худощавый, седовласый, смуглолицый, словно опаленный жизнью, выглядел на все семьдесят, хотя ему еще не исполнилось и шестидесяти. Улыбка была страдальческой, рукопожатие – слабым, взгляд, который он старательно отводил в сторону, – остекленевшим. Казалось, что его душили в тот момент, когда Моника позвонила в дверь.

– Значит, вы тот самый молодой человек, о котором говорила дочь, – сказал он.

Я свирепо посмотрел на Монику.

– Значит, это я.

– Проходите, пожалуйста, – сказала худая черноглазая миссис Эдер, теребя платье нервными пальцами. – Я приготовила «Чексмикс». Надеюсь, вам нравится «Чексмикс».

– Это мое любимое печенье.

– Вы должны познакомиться с Ричардом.

– С моим братом, – пояснила мне Моника.

– Разумеется, – ответил я. – С твоим братом Ричардом. Со всей семьей.

– Не со всей, – возразил мистер Эдер.

– Ричарду очень нравится принимать гостей, – сказала миссис Эдер. – А с вами он особенно хотел познакомиться.

– Еще бы, – кивнул я.

При виде меня Ричард не встал. Похоже, он не шевельнулся бы и при приближении торнадо. Могучие бедра словно пустили корни в диван. Тренировочные брюки, толстовка с надписью «Иглз», ноги в плохо натянутых носках на журнальном столике. Круглолицый и усатый, он был лет на десять старше меня – так я подумал, взглянув на его залысины и проседь. По телевизору показывали гонки. Ричард следил за ревущими, раскрашенными рекламой автомобилями так, словно собирался узнать тайну возникновения Вселенной и недоверчиво усмехнуться.

– Ричард, – сказала миссис Эдер тоном, каким обращаются к капризному ребенку. – Моника пришла вместе со своим другом.

– Я занят, – огрызнулся Ричард. – Не приставай ко мне.

– Ричард обожает телевизор, – сказала миссис Эдер. – Если он не сидит за компьютером, его всегда можно найти перед телевизором.

– Мы купили большой компьютерный монитор в «Бест-бай», – сказал мистер Эдер. – Как называется эта штука с тонким экраном?

– Жидкокристаллический монитор.

– В «Бест-бай» была распродажа.

– Нельзя ли потише? – сказал Ричард. – Я смотрю телевизор.

Гостиная была тесной, темной и душной. Мы расселись кто на чем, Моника продолжала держать меня за руку, словно мы находились на вражеской территории. На одной стене теснились лики святых, на другой висели тарелки с изображением клоунов с большими печальными глазами. Печенье было рассыпано по разным вазочкам. Я не солгал: я всегда любил «Чексмикс», а миссис Эдер еще и приправила его вустерширским соусом с маргарином, что наполнило дом острым чесночным запахом.

– Вкусное печенье, миссис Эдер, – сказал я.

– Спасибо. Ричард, дорогой, Виктор – адвокат, ты это знаешь?

Ричард не удостоил нас ответом. Наверное, он знал.

– Показывают автогонки, – объяснила его молчание миссис Эдер.

– Да, вижу, – сказал я. – Кто из нас не любит гоночные автомобили.

Миссис Эдер хлопнула ладошками и потерла руки.

– Итак, как долго вы встречаетесь, дети?

– Не слишком долго, – признался я.

– Когда Моника позвонила и сказала, что встречается с молодым человеком со своей работы, мы так обрадовались. Если вы думаете, что у такой красивой девушки, как Моника, полно кавалеров, то ошибаетесь. Она очень разборчива.

– Мама, прекрати.

– Она работает весь день, а вечером сидит дома, бедняжка. Ей нужно больше общаться. Как вы считаете, Виктор?

– По-моему, она и так достаточно общается, – сказал я.

– Какие дела вы ведете? – спросил мистер Эдер.

– Любые, но в основном уголовные.

– В нашей семье не любят уголовников.

– Разумеется. Они не столь симпатичны, как автогонщики, но у них тоже есть права.

– А у жертв уголовников разве нет прав?

– Прекрати, папа, – сказала Моника и слегка повернулась ко мне: – Папа слишком часто смотрит новости по кабельному телевидению. Он воображает себя великим политическим деятелем и борцом за справедливость. Думает, что он столп.

– Как жена Лота,[12] – обронил я.

– Ненавижу адвокатов, – прокомментировал мое высказывание Ричард, не отрываясь от телевизора. – Все они жадные, ненасытные мошенники.

– Наверное, так и есть, – согласился я. – Но ведь мы живем в капиталистической стране, правильно? Где мы окажемся без жадных, ненасытных мошенников?

– Поделитесь, как себя чувствует тот, кто наживается на людских несчастьях, – предложил Ричард, все еще не поворачивая головы. – Кто, как вор, делает деньги на любой жертве. У него не болит по ночам сердце?

– Кардиологи в наши дни творят чудеса, – ответил я. – А чем занимаетесь вы, Ричард?

– Ричард ищет работу, – сообщила миссис Эдер. – Хотите еще печенья, Виктор?

– Нет, мэм, мне достаточно. Спасибо.

– Ты уже спишь с моей сестрой? – спросил Ричард.

– Не понял?

– Заткнись, Ричард, – велела Моника.

– Я просто спрашиваю, – сказал Ричард. – Я имею право спросить?

– Что будете пить? – поинтересовалась миссис Эдер. – Чай?

– Чай – это прекрасно, – сказал я. – Благодарю вас.

– Моника, пойдем на кухню, ты мне поможешь. В духовке еще одна порция «Чексмикс». Горячее, оно особенно вкусно, не так ли, Виктор?

– Совершенно верно. На каком маргарине вы готовите?

– Боже упаси, я не пользуюсь маргарином. В моем «Чексмикс» только настоящее сливочное масло.

– Это чувствуется.

Женщины вышли на кухню, мужчины остались в гостиной с ревущими телеавтомобилями. Комментаторы что-то взволнованно лопотали, Ричард рыгнул, мистер Эдер встал с кресла и вышел из комнаты.

– Кто выигрывает? – спросил я, чтобы показать Ричарду свое дружеское расположение.

– Какой-то парень в шляпе, – сказал он. – А тебе не все равно?

– Все равно.

– Мне тоже. Я могу с тобой поговорить откровенно?

– Конечно.

– Мы оба знаем, что Моника не блещет умом. Мы также знаем, что ты с ней встречаешься не из-за ее литературных вкусов. Поэтому я думаю, что ты с ней спишь. А если нет, если не трахаешь ее постоянно, день и ночь, день и ночь, то какой смысл встречаться?

– Вы очень выразительно изъясняетесь, Ричард.

– Я просто говорю.

– Она ваша сестра.

– Да, верно, я помню, но ты только посмотри на нее. У кого еще есть такие ноги? Они растут от ушей. А сиськи просто идеальные.

– Откуда вы знаете?

– Иногда она загорает на заднем дворе и расстегивает лифчик. А я сижу в своей комнате и смотрю из окна.

– Ричард, вы говорите гадости.

– Послушай. В Интернете есть девочки в десять раз хуже Моники, которые делают состояния на том, что всего лишь раздвигают ноги и задирают рубашки перед фотокамерами. С ее формами она может заработать в два-три раза больше, чем сейчас. На кой ляд она прозябает в дурацкой юридической конторе?

– Она выполняет полезную работу.

– Может, ты поговоришь с ней за меня?

– О чем?

– У меня есть идея открыть веб-сайт. Назовем его «Моникаленд», точка, ком. Я уже зарезервировал имя домена. Я возьму на себя всю черновую работу: дизайн, обслуживание, электронную переписку. Буду даже отвечать на вопросы в чате «Моникаленд». Все, что от нее требуется, – позволить себя сфотографировать. Мы заработаем целое состояние.

– Не думаю, что готов говорить с ней на эту тему.

– Чудила, она сможет обеспечить себя на всю жизнь. Ты тоже получишь «откат», если убедишь ее.

– Если желаете быть сутенером, Ричард, вам нужно лучше одеваться.

– Да я просто забочусь о своей сестре. Хочу дать ей деньги на черный день. Так принято у нас в семье – мы заботимся друг о друге. Предупреждаю: если хочешь трахать мою сестру день и ночь, как делаешь сейчас, лучше согласись.

– А иначе?

– Я узнал тебя, как только ты вошел. Видел тебя по ящику. Ты тот парень, который представляет Чарли Калакоса с картиной.