Зарокотал второй барабан. Невидимый мастер выбивал дробь. Барабаны владели моим телом, они приказывали ему...
Да-да-да! Да-да-да-да-да!
Да-да-да! Да-да-да-да-да-да-да!
Да-да-да! Да-да-да-да-да!
Д-р-р-р-р-р-р-р-р!
Р-Р-Р-р-р-р-р-р-а!
Флейта.
— Подожди, Малабарка! Я буду танцевать вместе с тобой! — Наши ладони на несколько мгновений соединились над костром. Пламя облизывало их, но не жгло, не жгло!
— Черное солнце над головой! Пляши! Прыгай! Сбрось чужое!
Так давно... Восемь стали мужчинами, когда пролилась кровь двух. Весь этот день женщины лежали в своих длинных домах на дальнем краю поселка, не поднимая лиц от земли. Смерть, Аххаш, мгновенная безболезненная смерть — лучшее, что ты смог бы даровать той, которая отважилась бы выйти из дома...
Ланин танцевала совсем другое. Какой-то сложный узор. Глаза и руки, руки и глаза. Медленно... быстрее... очень быстро... как я...
Д-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-р-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Дерьмо! Я танцевал все это наоборот. Каждое движение было изнанкой того, что совершил я когда-то, очень давно...
— Черное солнце в облаках! Давай! Давай! Давай!
Ланин изламывала тонкие руки молниями...
Мои боги губят меня? В бездну таких богов!
И впрямь черное солнце поплыло по небу. Или в моих глазах, придонные братья, зачернела смерть? Как тогда. Я упал сразу после второго, и темный диск плыл надо мной...
Флейта издала невыносимо тонкий звук.
И-и-и-и-и-и-и-и...
Я сорвал Куб с ремешка и бросил его в огонь.
— Уходи! Уходи! — Я кричал, сам не зная, кому и чего требуя... — Уходи, проклятое дерьмо! На дно! В бездну!
Ланин уставилась на меня. Пошарила взглядом. С чем расстаться ей, проклиная свой народ, своих богов и свою прошлую жизнь? Схватила нож, собрала волосы в пучок и косо отхватила их одним движением. О, Аххаш! Ее последнее богатство.
Так вышло, что волосы упали как раз на Куб. Огонь вмиг добрался до них и, наверное, до КУБА, не видно... Вспышка! А! Пламя взорвалось... Исчезло... Почти все исчезло, кроме двух-трех упрямых язычков. Пласт снега в полкострища. Снег...
Черное солнце упало, поганая тварь, прямо мне налицо, я покачнулся... Откуда оно, проклятие? Над головой крыша из матерой скалы, над крышей — тусклое время первой ноч ной стражи, настоящее солнце уже закатилось. Откуда же оно?
— Уходи! — кричали мы оба.
Чернота лопнула. Мне показалось, полился дождь из золотых искр. Падаю... Рядом в изнеможении опускается на песок моя Ланин.
Она гладит мне лоб. Осторожно. Успокаивает. Не хочет вызвать желание... даже не думает об этом. Успокаивает. Ей приятно, ей безмятежно. Спрашивает:
— В семь лет у вас это было, ведь так?
— В шесть.
Морщит лоб. Как видно, сверяется с какими-то книгами, с чем-то еще.
— Я читала, что у народов вроде твоего такое бывает в семь. У нас тоже — в семь, но только у девочек.
— А у нас — в шесть.
— Ой, правильно, в шесть. Я просто по-женски посчитала: у нас принято отмерять годы с зачатия, вот и насчитала лишний...
Я говорю:
— Ланин... У меня сейчас один народ. Это ты. Только что я спалил Крыс, и всю свою старую судьбу тоже спалил.
— Я не столь глупа... не столь слепа, чтобы этого не видеть. Я ведь тоже взяла и отрезала все, что было со мной прежде.
— А сама?
— Что ж... пожалуй, и от себя кусок отрезала. Нечто вышло из меня.
— Не желаешь поменять имя?
Она отвечает не сразу. Я очень хорошо чувствую, не хуже, чем первое дуновение ветра после трех дней с пустым парусом: она понимает, что именно мы выплясывали у костра. Понимает, и отлично. Понятливая баба.
— Наверное, нет. А зачем? Я против своего имени ничего не имею. А ты, Малабарка?
— Нет.
— Не ответила, когда ты сказал... про народ из двух человек. Я пришла к выводу: это похоже на правду. Только мы еще не настоящий народ. У настоящего народа должно быть кое-что свое, а мы только отказались от чужого, но пока ничего не приобрели взамен. Мы пусты. У нас нет иной ценности, кроме...
— ...нас самих. Тебя у меня, меня у тебя. — Я посмотрел ей в лицо. Ну же, каракатица, признай, так и есть.
— Да.
Девочка...
Нерасчетливая щедрость — спать обоим одновременно. Еще вчера мы были, Аххаш... нет, не враги. Вчера мы были никто друг другу. Сегодня первая часть ночи — моя, а вторая — ее. Никогда еще не бывало, чтобы женщина охраняла мой сон... Но нам нужно много сил. Нам нужно очень много сил. Один день истрачен из нашей отсрочки, а мы не приблизились к побегу с проклятого острова ни на шаг. Слишком много шума мы наделали. Слишком много магии кругом. И, снасть камбалья, что-то слишком мало толковых идей, как убраться отсюда наверняка.
Скоро мне будить ее. Аххаш Маггот! За те две стражи, пока она спала, я перебрал вроде бы все, но, куда ни ткнись, шансов мало.
Итак, столбик расходов.
Во-первых, из меня ушло много умений. Мне больше никогда не разжечь костер без огнива. Я не чувствую магии вокруг себя. Никакой. Знаю, что из Ланин она должна... — как бы поточнее сказать? — сочиться, наверное, так я раньше чувствовал. Теперь не чувствую. Во-вторых, у нас осталось всего двенадцать дней. В-третьих, уйти с острова можно только на лодке или на корабле. С кораблем нам вдвоем не справиться. Аххаш Маггот! Откуда его взять-то, угнать прямо из порта? А лодок я не видел тут ни разу. Рыбаков, что ли, нет на острове? Да, потроха карасьи, быть того не может. Где тогда лодки? Ни одну волна морская не ласкает. Да и что — лодка? Дойти на ней отсюда до имперского побережья — один шанс из четырех. Не больше. Так что лодка — на самый худой конец...
Теперь доходы.
Во-первых, у меня есть союзник. Приличный боец меня бы устроил больше, но и девочка — не брос. Совсем не брос. Во-вторых, я жив и цел, спасибо, подлатала меня Ланин. Это, собственно, все. Черта под доходами.
Плохая торговля, как в Марге, где от людей ацал рябит в глазах, так что легче пришибить купца на месте, чем выторговать лишний медяк. Плохой итог. И все-таки: что там с лодками? Рыбья моча, с утра вызнаю у нее в подробностях... Лодки, лодки, лодки...
Одна мысль меня точит, как вредные жуки деревяшку, спасу от них нет. Одна мысль. Все боги ополчились на нас. Мне бы мертвым быть уже раза три, а может, и все четыре. Да и ей назначен был хоть один разочек, но верный. Или два... это то, что я сам ее едва не прирезал. До фальшивых снов дело дошло, крупная игра. Отчего ж мы живы? А, Нергаш? Или ты, Аххаш, ответь? Что? Почему?
Молчат, конечно.
Одного из них на нас двоих с лишком хватило бы. Чтобы из обоих, значит, выжать дерьмо, а остальное развеять по ветру. А еще эти ее... змеи. Тоже ведь, не просто змеи, дотянутся до меня и Ланин, если захотят. Сумеют дотянуться, надо думать. Нет, не боюсь, против любого вышел бы с мечом... но и любой бы меня убил, это я точно знаю. Рыбья моча, да тот же Гефар, самый слабый, и он — прикончил бы.
