— Теперь понял. — Малабарка потянулся к моему новому украшению и осторожно погладил его кончиком пальца. — Пусть так. Пусть это будет твой... нет, наш талисман. Знак новой судьбы. Которая у нас будет. — Он вздохнул и неожиданно зло закончил: — Если мы только выберемся с вашего дерьмового острова. Хотел бы я знать, потроха карасьи, куда подевались все здешние рыбачьи лодки. Словно змеи ваши языком слизнули, моча рыбья.
— Насчет змей ты почти угадал, — невесело отозвалась я. — Тебя к нам выкинуло как раз после праздника Выхода из моря, а после него дважды по шесть дней любой лов под запретом. Так что именно сейчас, на шестой день, даже самые горькие пьяницы допили все, что у них было, и теперь приводят лодки в порядок.
— Шесть дней сидеть и ждать, пока проконопатят эти дырявые лоханки? — Малабарка сделал выразительную паузу, а затем совершенно так же, как обычно говорят «Добрый день, уважаемый сосед», произнес: — Дерьмо, дерьмо и дерьмо. — Как и раньше, он поминал их богов буквально через слово, но сейчас, после того, как мы не глядя швырнули наше прошлое в огонь, что-то неуловимо изменилось в его интонации. Словно эти четыре слога — «Аххаш Маггот» — приобрели привкус тухлятины, никак иначе я это выразить не умела...
Я еще раз как следует прислушалась к себе. Да, несмотря на то что невеликая магия Малабарки ушла из него водой в песок, со мной все еще не произошло ничего подобного. Что-то было не так, как прежде, но что именно, я никак не могла понять. Однако все мои обычные, фоновые магические ощущения оставались при мне: я, как всегда, без труда могла бы сказать, насколько отличается направление ветра парусов от ветра облаков, а сосущая боль истерзанной короедом пинии на обрыве, кажется, стала слышна еще отчетливее. Да и умение зажигать огонь прикосновением по-прежнему было со мной — я просто знала это так же уверенно, как знает человек, болит у него что-то или нет.
Что ж, если тварь по имени Лехфир была права и моя магия — от самой Луны, то выходит, что мое отречение от ее детей никак не повлияло на ее хорошее отношение ко мне. Хотя вероятнее всего, жрицы просто обозвали Луной некую высшую силу, которую и я-то пока не умела постичь, а они — тем более... Во всяком случае, наше отречение явно пришлось этой силе по нраву. Но в таком случае... в таком случае я должна бы не только не потерять, но, напротив, прибавить в магических возможностях, ведь теперь между этой силой и мной не было ничего, что могло исказить ее дары!
— Не такое уж дерьмо, как может показаться, — наконец выговорила я. — В гавани сейчас полным-полно мелких торговых судов: где праздник, там и торговля. Если поищем, найдем какую-нибудь посудинку, для управления которой не надо больше троих-четверых человек. А если сорвемся отсюда прямо сей миг, то успеем в порт почти за целую стражу до рассвета. Сам понимаешь, в это время народ там отнюдь не толпится. А если кто и попадется, я им глаза отведу, надо только для этого одну нужную травку сорвать по дороге... Снимемся с якоря еще затемно — и прямиком к имперскому побережью.
Теперь задумался Малабарка.
— Три или четыре человека для управления? Мы с тобой — меньше, чем полтора. Даже если отвести глаза всем заинтересованным...
— А я накличу попутный ветер до самого побережья Империи, и тогда, смею думать, хватит и полутора. — Я и не подумала обижаться на его слова. Если и есть на свете чисто мужское занятие, то это именно море, а вовсе не война.
Малабарка смерил меня недоверчивым взглядом.
— Веришь ли, — я взяла его за руку и заглянула в глаза, — это куда проще, чем исцелять тебя. Во всяком случае, для меня проще — ветер всегда был моим лучшим другом. Огонь и металл — преданные слуги, а ветер — почти брат.
— Тогда незачем медлить. — Он тут же встал на ноги. — Нам нужна твоя трава. И еда в дорогу.
— На таких суденышках всегда бывает запас еды на несколько дней, — возразила я.
— Рассчитывать надо только на себя. Я займусь ракушками.
— Ладно, — согласилась я. — Запас и в самом деле мешок не тянет. Я тогда вылезу, поищу какой-нибудь съедобной зелени. Угли еще не прогорели, так что костер для прожаривания ты и без моей магии разведешь...
Черная хроника Глава 8. Побег
До порта — меньше одной стражи хода быстрым шагом.
В третий раз я споткнулся, когда мы блуждали по кривым предпортовым улочкам, минуя сточные канавы, издалека обходя редких ночных сторожей. Не то чтобы они были слишком узки, эти улочки, слишком тесны или слишком неровны... Напротив, скорее, они напоминали дороги, дома были разбросаны далеко друг от друга и как-то... беспорядочно. Вроде ракушек на дне. Кривые глинобитные домики, кое-где — кирпичные, но все больше не дома, а сады, огороды, пустыри. То ли дело Пангдам: всем городам город, там за каждый локоть земли, огороженной крепостной стеной, надо платить золотом, не скупясь...
В четвертый раз ноги меня подвели в самом порту. Да что за чума! Видно, что-то не так. Не умею я ходить, как пьяный нищак, сроду не умел, а за последние четыре года совсем разучился. Что-то не так. Не знаю почему, но колыхание предрассветной мглы и птичьи крики, слабеющая на пороге света луна и едва живой сырой ветер, пена на волнах и звук наших шагов — все сообщало мне: Малабарка, постой, нарвешься на шквал, да сядешь на мель, да пойдешь на дно, Нергашу служить... Не вы ли, проклятые боги, боги- предатели, нашептываете мне слова тревоги? Да забери вас бездна.
Раньше я бросил бы Куб, решаясь на такое дело.
У нас одна фляга воды и дня на два пиши. Если понадобится тянуть — то на три. Ланин уверяет, что рыбаки держат на своих корабликах запас сухарей и соленого мяса. Аххаш, лучше бы она не ошиблась... Девочка хорошо держится. Не показывает страха.
Прежде это был очень большой порт. О, даже верфь тут была, на порядочные посудины рассчитана. Волнорезы. Набережную добротно облицевали камнем, и еще не везде, чума болотная, этот камень осыпался. Склады старые, низкие, деревянные... Видно, что больше половины — заброшены. Маяк на мысу, когда-то был, наверное, очень высоким, это нетрудно заметить, а сейчас там все в развалинах. Большие серые камни. Другой маяк, поновее, совсем маленький, из дерьмового кирпича. В здешней бухте мог бы укрыться целый флот на полсотни трирем. И что я вижу? Одна быстроходная галера, хороша для разведки, на посылках или мелкие купеческие суда работать. Как раз таких, «легких» купцов — еще с десяток. Все остальное — рыбацкие кораблики, тьфу и тьфу, прибрежные крабы... Лодки. Лодок много — где старый маяк, и у причалов, и напротив волнореза. Почти все вытащены на берег. Но это лодки, а не корабли. Корабли — во-он там. Целых два, по середину мачт в воде, топляки, гниль, зелеными бородами обросли... самые большие суда в этом порту! «Тяжелый» купец здесь, наверное, целое событие... Весь городок, надо думать, собирается.
