Дряхлеющий порт, как и дряхлеющий человек, безобразен.
Ланин уверенным шагом довела меня до забора с воротцами. Что-то вроде таможни. И там эти, их миннан. Держат караул. Девочка поворачивается ко мне.
— Малабарка, таможню нам не миновать.
— Вижу.
— Кстати, лучше бы нам поменьше шуметь, тут недалеко, если я не ошибаюсь, еще один... еще одно место, где стоят стражницы.
— Караул.
— Именно так, Малабарка, — она вытащила свою травку, — как раз поэтому я и подумала об огнецвете. Поверь мне, это очень хорошее, сильное средство, я знаю толк в подобных вещах.
— Я доверяю тебе, Ланин.
И действительно, я доверял ей. Но про себя отметил: «Всего три. Их там всего три».
Она коснулась кончиками пальцев одежды у меня на груди. Так женщины говорят: сейчас у нас нет времени, но я помню, сколь прекрасным было то, что произошло раньше, и желаю продолжения в будущем. Я погладил ее ладонь. Простое мужское «да».
— Нам надо подобраться поближе, Малабарка.
И у нас это получилось.
Ланин торопливо бросила в них одну из веточек огнецвета, шепнув вослед:
— Как не увидеть цветка огнецвета ночью, так не увидеть тебе нас! Верно, истинно, не ложно!
Стражницы заметили нас в тот миг, когда цветок уже летел в их сторону.
...шагали по деревянному настилу в пятнадцать локтей шириной, уходившему далеко в море. Наверное, под ним насыпь из камней. Когда-то, Аххаш, предки моей девочки кое-что понимали в портах, причалах и кораблях. Теперь — другое дело. Я все никак не мог выбрать что-нибудь подходящее для нас. Эта рухлядь совсем старая. Эта тяжеловата. С этой нам не справиться вдвоем. Эта плавает не лучше морского ежа. А эта не хуже багра. Эта...
— Малабарка, прости, но у нас совсем немного времени.
Вот же чума! Ее страх так и хлещет, как кровь из перерезанной глотки. Шибает за три шага. Девочка, если б ты знала, как быстро мы расплатимся, выбрав не то...
— Меньше, чем ты думаешь...
После того как я зарезал двух первых миннан, третья, последняя, закричала. Позвала на помощь. Услышали ее? Я выбил у нее меч, подобрал и приставил оба клинка к горлу. Заткнулась. Проклятое дерьмо, ведь не скажет... Ну, когда будет смена? Когда? Хочешь жить? Ланин стояла рядом, кусая губы. Рыбья моча! Не знала куда деваться от стыда. А то бы тоже пристала: не убивай. Караульная, дикая кошка, едва не шипит, смотрит так, будто я собрался утопить ее детенышей. Что ей выбрать? Жизнь? Или ее кошачий гнев?
Что у нее, дуры, было за голенищем сапога? Тогда, в темноте, я толком не разглядел. Кажется, нож. Нож, маленький и тонкий, как шило. Падая, она так и не выпустила его. Аххаш и Астар, бесполезная, но достойная смерть.
Я забрал две фляги. Почти полная с водой и почти пустая с каким-то сладким дерьмом. Бабы.
Впрочем, смена скоро. Итак, понятно. Мутное время утренних полусумерек, между светом и тьмой — оно же между холодом и теплом. Холодно было полстражи назад. Обычному человеческому телу. Моему — почти все равно. Но я знаю, когда другим должно быть холодно. Вот они попытались нас остановить, запутались в собственных теплых вещах... потеряли время... — в плащах, значит, привыкли, что вокруг еще холодно, значит, еще не почувствовали тепла. Выходит, заступили больше полстражи назад. Или, скорее, три четверти стражи. А караул твари лунные меняют раз в стражу. Всегда. Везде.
Рассчитывать надо на четверть стражи, не больше...
Наконец я выбрал. Легкое суденышко, маленькое. Ходит под косым парусом. Изящные обводы. Вот же чума! Не ко времени у меня на роже расползается улыбка. До чего хорошо суденышко, все на месте, глаз радуется. Хорошо, хорошо! Чем-то похоже на мою Ланин... С таким корабликом не пропадем.
Ступили на палубу. Мои ноги, мои проклятые ноги обрадовались тому дереву, что пляшет на воде. Кончилась наконец-то неверная земля. Началось родное. Если бы мои ступни умели смеяться, они хохотали бы во весь голос.
Почти рассвело. Время застыло за полшага до портовой суеты.
Ланин попыталась мне объяснить, что вот, мол, так и так, не сработали ее цветочки, может, в темноте не совсем то сорвала. И тут же, самую малость капризно, мол, все равно добрались до места, все равно мы уже на борту. Уже, значит, не так боится. Я чувствую, как уходит из нее страх и готовится девочка показать себя во всей силе. Махнул рукой. Чего ждать от магии! Надежных результатов? Магия — не то дерьмо, от которого можно ждать надежных результатов.
Я завозился с парусом. Сейчас. Еще немного. Дерево пляшет на воде.
Ланин шепчет, бормочет невнятно, кто их разберет, все эти магические дела...
Спина моя почувствовала: что-то изменилось. Поворачиваюсь. У девочки с лица сползает все предвкушение. Никакого предвкушения не остается, одна только рыбья моча.
— Снасть камбалья, в чем дело?
Никогда прежде не видел, чтобы человека так колотило. Аж зубы пощелкивают.
— Ну!
— Малабарка! Малабарка... малабарка-малабарка-малабарка...
— Что, Аххаш, ч-чума?!
— Не получается, Малабарка... У меня ничего не получается. Третий раз подряд. Извини меня, кажется, я не совсем понимаю, что происходит... У меня ничего не получается.
— Еще разок.
Шум. Какой-то шум. Ну да. Как раз вовремя. Я выбрал швартовочный конец, поставил парус. Висит, как тряпка. Ланин закрыла лицо ладонями, шепчет-шепчет, резко развела руки и... ничего. Только ужас в глазах.
По настилу к нам неторопливо шагают миннан из портовой стражи, целый отряд — человек двенадцать — пятнадцать, столько же мужчин с топорами, баграми и сариссами. Слишком много, я просто не успею... Куда им торопиться. Мы попались, как безмозглые головастики. Лодка стоит. Настил перегорожен. Прыгнуть в воду — под стрелы. А кто виноват? Моя магическая каракатица? Ну нет, ведь я чуял все это проклятое дерьмо заранее...
— Ты хорошо плаваешь?
— Не знаю, Малабарка. В общем, скорее нет...
Так.
— Ланин, закрой глаза.
Она то ли не расслышала, то ли не поняла, то ли хотела разъяснений.
— Глаза закрой!
Послушалась. Мне нужно было несколько мгновений. Сосредоточиться. И чтобы никто не смотрел на меня с ужасом и безнадежностью. Ну, есть шансы? Или мне следует умереть? Я отрешился ото всего, что было со мной только что, день назад, седьмицу назад, всю жизнь. Есть. Если мы сумеем танцевать на лезвии ножа и не обрезаться, тогда — есть.
— Ланин, мы начинаем.
— Что ты задумал, Малабарка? Я не хочу попасть к ним в руки живой...
— Иди за мной. Иди за мной.
И она пошла. Шагнула на настил.
— Три шага назад, за мою спину. И что бы ни случилось, не становись впереди меня. Идем.
