Землю объяло кругом. Коль оно из себя порождает
320 Всё, — как считают иные,139 — и всё, что погибло, приемлет,
В целом оно состоит из рожденного смертного тела,
Ибо всё то, что растит из себя и питает другие
Вещи, должно убывать, а приемля их вновь, обновляться.
Если же, кроме того, никогда не имели начала
Ни небеса, ни земля и всегда пребывали от века,
То почему до Фиванской войны и падения Трои140
Не воспевали иных событий иные поэты?
Кануло столько куда деяний мужей и забылось,
И не цветет, воплотившись в творения славы бессмертной?
330 Нет, я уверен, вещей совокупность нова, и недавно
Мира природа еще и не древле имела начало.
Вот отчего и теперь еще много различных художеств
Всё к совершенству идут. Теперь улучшений немало
В судостроении есть и немало возникло мелодий;
Только теперь, наконец, и природа вещей и порядок
Были открыты; я сам оказался способен из первых
Первым его изъяснить, на родном языке излагая.
141Если же думаешь ты, что и ранее было всё это,
Но поколенья людей от палящего жара погибли,
340 Или что рухнули все города в мировых потрясеньях,
Иль понеслись по земле от дождей постоянных потоки,
Всё увлекая кругом, и селения все поглотили, —
Должен тем более ты уступить и признать непременно,
Что небесам и земле предстоит неизбежная гибель.
Ибо, коль вещи таким подвергались несчастьям и стольким
Недугам тяжким, то, раз их постигла бы худшая участь,
Сгинули все бы они и разрушились в тяжком паденьи,
И не иначе и мы почитаемся смертными также,
Как потому лишь, что все мы подвержены тем же болезням,
350 Что и другие, кого из жизни природа изъяла.
Кроме того, всё то, что вечным должно оставаться,
Или, по плотности тела, должно, отражая удары,
Не допускать, чтобы что-нибудь внутрь проникало и связи
Тесные разъединяло частей, — таковая природа
Есть у материи тел, на что я указывал раньше, —
Или же может оно потому сохраняться вовеки,
Что не подвержено вовсе толчкам, — пустоты это свойство:
Неосязаема вовсе она и ударов не терпит;
Или еще потому, что кругом нет места, куда бы
360 Всё это будто бы врозь могло разойтись и растаять, —
Вечное всё таково мироздание в целом, и нету
Вне его места, чтоб врозь разлететься, и тел нет, какие
Пасть на него бы могли и толчком его мощным расторгнуть.
Но, доказал я уже,142 состоит не из плотного тела
Мира природа: в составе вещей пустота существует;
И пустотой не является мир; и в телах недостатка
Нет, что могли бы нежданно всю эту вещей совокупность,
Из беспредельности выйдя, свалить сокрушительным смерчем
Или иначе ее уничтожить какой-либо силой.
370 Места достаточно есть и бездонного много пространства,
Чтобы рассыпаться в нем могли мироздания стены
Иль от напора другой какой-нибудь силы погибнуть:
Смерти не замкнута дверь ни для свода небес, ни для солнца,
Ни для земли, ни для вод на равнинах глубокого моря, —
Настежь отверста она и зияет огромною пастью.
И потому неизбежно признать, что всё это начало
Также имело свое: невозможно для смертного тела
Было бы испоконь века досель еще быть в состояньи
Пренебрегать необъятных веков сокрушительной силой.
380 И при борьбе, наконец, меж великими членами мира
И нечестивой войне, которая их охватила,
Разве не видишь, что сей усобице длительной может
Быть и предел положен? Например, если солнцем и жаром
Влага осушится вся и они, наконец, одолеют?
К этому вечно они стремятся, но всё понапрасну:
Столь изобильно текут и грозят, в свою очередь, волны
Сами всё затопить из пучины глубокого моря.
Тщетно! Могучие ветры, взметая морские равнины,
Воду уносят, а солнце лучами ее распускает
390 В твердой надежде на то, что всё иссушить они смогут
Раньше, чем влаге удастся достигнуть намеченной цели.
Так неустанно они ведут с переменным успехом
Этот усиленный бой, добиваясь упорно господства.
Всё-таки раз удалось огню одолеть, и однажды,
Как существует молва, вода на полях воцарилась.
Верх взял огонь, и пожег он многое в пламени жарком,
Как Фаэтона, помчав, без дороги в стремительном беге
Кони Солнца несли по эфиру всему и по землям.
Но всемогущий отец, распалившийся гневом жестоким,
400 Многоотважного сверг Фаэтона внезапною молньей
Наземь с коней, и к нему, ниспадавшему, вышло навстречу
Солнце, успев подхватить извечный светильник вселенной;
Вместе собравши коней, запрягло разметавшихся в страхе
И оживило опять вселенную, правя их бегом.
Именно так воспевали старинные греков поэты.143
Правдоподобия нет, однако же, в этих рассказах:
Может огонь одолеть в том случае, если скопилось
Из бесконечности тел его материи много;
После же силы его, побежденные, снова слабеют,
410 Или же губит он всё, сожигая палящим дыханьем.
Некогда также вода прибывать начала и, скопившись,
Много она городов залила, говорят, многолюдных.
После ж, как силы ее, одоленные, вновь отступили, —
Из бесконечности выйдя пред этим и вместе скопившись, —
Лить перестали дожди, и силу убавили реки.
[Образование мира и его частей: Стихи 416-508]
Как же случилося то, что стеченье материи дало
Землю и своды небес, а также и моря глубины,
Солнца пути и луны, — разъясню я теперь по порядку.
Первоначала вещей, разумеется, вовсе невольно
420 Все остроумно в таком разместилися стройном порядке
И о движеньях своих не условились раньше, конечно.
Если ж начала вещей во множестве, многоразлично
От бесконечных времен постоянным толчкам подвергаясь,
Тяжестью также своей гнетомые, носятся вечно,
Всячески между собой сочетаясь и всё испытуя,
Что только могут они породить из своих столкновений, —
То и случается тут, что они в этом странствии вечном,
Всякие виды пройдя сочетаний и разных движений,
Сходятся так, наконец, что взаимная их совокупность
430 Часто великих вещей собой образует зачатки:
Моря, земли и небес, и племени тварей живущих.
Ни светоносного круга высоколетящего солнца
Не различалось тогда, ни созвездий великого мира
И ни морей, ни небес, ни земли, ни воздуха так же,
435 Как ничего из вещей, схожих с нашими, не было видно.
Был только хаос один и какая-то дикая буря
440 Всякого рода начал, беспорядок нестройный которых
Все промежутки, пути, сочетания, тяжесть, удары,
Встречи, движения их возмущал, затевая сраженья,
Так как, при разнице форм и в силу несходства в фигурах,
Ни съединенными так им нельзя было всем оставаться,
445 Ни произвесть меж собой каких-либо стройных движений.
437 Врозь разбегаться затем стали разные части, со сходным
Сходное в связи входить и мир разграничивать стало,
Члены его разделять и дробить на великие части.
446 Стало тогда от земли отделяться высокое небо,
Стали моря отходить, обособившись водным пространством,
И выделяться огни стали чистые в дальнем эфире.
Стали сначала земли тела все отдельные купно, —
450 Так как они тяжелы и сцеплены крепко, — сходиться,
Все в середине и в самом низу места занимая.
Чем они больше и больше, сцепляясь друг с другом, сходились,
Тем и сильней выжимали тела, что моря образуют,
Звезды, солнце, луну и стены великого мира:
Это ведь всё состоит из семян и круглее и глаже
И заключает в себе элементы значительно мельче,
Чем у земли. Потому через скважины пористой почвы
Вырвался первым эфир огненосный и вместе с собою
Много увлек он огней, поднимался с легкостью кверху
460 Тем же примерно путем, как случается часто нам видеть
Утром, когда по траве, окропленной росою алмазной,
Пламенем алым блестят лучи восходящего солнца
И выдыхают туман озёра и вечные реки,
Да и земля иногда в это время как будто дымится.
Только лишь всё это, ввысь поднимаясь, сливается вместе,
Сплоченным телом вверху облака небосвод обвивают.
В те времена и эфир, точно так же, текучий и легкий,
Сплоченным телом наш мир окружая, во свод изогнулся
470 И, распростершись везде, растекаясь по всем направленьям,
Всё остальное в своих заключил он объятиях жадных.
Следом за ним зародились зачатки и солнца с луною,
Коих вертятся шары посредине в пространстве воздушном,
И ни земля не присвоила их, ни эфир необъятный,
Ибо не столь тяжелы они были, чтоб вниз опуститься,
