В конце разговора, задумчиво поглядев на скучковавшихся вокруг него бойцов, командир группы вдруг спросил:
– А кому же мы знамя поручим нести?
– Разрешите, товарищ капитан! – выступил вперед Г. Загитов. – Вот младший сержант Минин – он парторг батареи. Я предлагаю доверить ему.
Под общее одобрение Маков вдобавок к уже имеющемуся у младшего сержанта знамени, полученному им в штабе артбригады, передал еще один сверток красной материи – на этот раз врученный командованием корпуса.
Так под кожанкой на груди у Михаила Минина оказались два плотно свернутых полотнища обыкновенного кумача. Без всякой символики и надписей. И конечно, без древка: ведь впереди их поджидала череда опаснейших схваток, где руки надлежало держать свободными для оружия…
Да и сами полотнища следовало разместить на себе как можно компактнее. Поэтому, чтобы их уплотнить, Г. Загитов и М. Минин оборвали продольную и поперечную стороны «бригадного» полотна, подогнав его по размеру к тому, что вручил полковник И. Крылов[63].
…Проводник из 150-й дивизии объявился где-то только к 10 часам вечера. Задержку свою объяснил просто: по дороге несколько раз попадал в зоны артиллерийского и минометного обстрела. По этой причине пришлось то искать спасения в первом попавшемся укрытии, то резко отклоняться от маршрута, то петлять в лабиринтах руин и малознакомых улиц. Естественно, и поплутать пришлось. Не без того…
О том, что с ориентированием у проводника проблемы, выяснилось сразу же, как только их невеликий отряд нырнул в ночную темноту. Шли, строго соблюдая маковский приказ: разбившись на мелкие группы по три-четыре человека, строго друг за другом, след в след. Впереди проводник с двумя добровольцами, за ними капитан Маков с А. Бобровым и два радиста с рацией. Далее тройка Загитов, Лисименко, Минин. Замыкали цепочку остальные добровольцы и отделение связистов.
С наступлением темноты артиллерийско-минометный огонь со стороны противника заметно ослаб. Отзвуки и сполохи сильного боя доносились только в нескольких километрах к югу и юго-западу. Оттуда, как потом выяснилось, навстречу 3-й ударной рвались соединения бронированных корпусов 1-й и 2-й Гвардейских танковых, 8-й Гвардейской и 5-й ударной армий. С южных районов Берлина к центру двигались соединения 1-го Украинского фронта, и, в частности, 7-я Гвардейская танковая армия генерала Рыбалко.
К ночи с 27 на 28 апреля в результате глубоко продвинувшихся к центру города армий двух фронтов берлинская группировка противника удерживала лишь узкую полосу в сердце столицы. С востока на запад эта полоса тянулась на 16 километров в длину и два—три (в некоторых местах до пяти) километров в ширину. Теперь вся занимаемая врагом территория находилась под непрерывным воздействием нашей артиллерии. Так что можно было осуществлять план, о котором маршал Жуков вечером следующего дня доложил лично Верховному: расколоть окруженную в берлинском центре группировку, после чего оставшиеся очаги обороны уничтожить по частям…
Пока соединения с юга, юго-востока, и в первую очередь 5-я ударная армия генерала Н. Берзарина, пробивались в направлении Герман Геринг-штрассе, к находящимся сбоку и чуть позади к Рейхстагу зданиям посольского квартала, Имперской канцелярии и министерства авиации, наступавшая с северо-запада 3-я ударная чуть затормозила свое продвижение до утра. Что, естественно, и выразилось в некотором временном ослаблении артиллерийско-минометного противостояния в данном районе.
Походную жизнь группы капитана В. Макова это обстоятельство, однако, не очень-то облегчило. Двигаться ходко все равно не получалось.
А все потому, что проводник часто останавливался, как-то неуверенно озирался и часто бросался то в одну, то в другую сторону. Пока не стало совершенно ясно, что он окончательно запутался и толком не ведает, куда идти…
Сильно, но про себя, его обматерив, капитан внешне остался совершенно невозмутим. Да и винить потерявшего дорогу «поводыря», честно говоря, было сложно. Дома вдоль улиц и переулков, по которым, преодолевая завалы и обходя зоны обстрела, пробиралась группа, были разрушены или сожжены. В этом фантасмагорическом нагромождении руин, да еще в ослепляюще-контрастной игре светотени от пожаров и ночной перестрелки, никакие ориентиры не работали. К тому же, по некоторым наметкам, штаб 150-й дивизии несколько часов назад должен был сменить свое расположение. Поэтому даже в той точке на карте Макова, куда группе надлежало следовать, шатиловцев уже не было.
К счастью, все на той же карте значилось местонахождение штаба одного из полков 150-й дивизии, выведенного генералом Шатиловым во второй эшелон. Добравшись туда, можно было уже с большей степенью точности разобраться в том, где что…
Конечно, продвижение – хоть по карте, хоть с толковым проводником – по ночному воюющему городу, где обстановка и расположение противоборствующих сил меняются чуть ли не поминутно, занятие сложное и опасное. Слишком велика вероятность напороться в этой чересполосице на засаду или даже попасть в лапы к врагу.
Но Бог миловал! К рассвету 28 апреля 1945 г . группа капитана В. Макова благополучно добралась до штаба 674-го стрелкового полка – первого пункта, откуда начался ее драматический путь к короткой славе и долгому забвению…
Несколько замечаний: кратких и необходимых
Вся последующая история штурма Рейхстага и водружения над ним знамени на протяжении многих лет была так заговорена, запутана и фальсифицирована, что весь дальнейший рассказ мы постараемся вести так, чтобы максимально точно привязать изложение к времени и месту.
Во избежание нового искажения при описании того или иного эпизода мы сведем воедино документы и свидетельства таким образом, чтобы читателю легче было разобраться в том, что можно считать установленным фактом, а что оказалось не свободным от послевоенной подчистки и субъективизма.
Особое предпочтение при этом мы, естественно, отдадим рассказу непосредственных участников события. Таким, например, как бывший командир первого батальона 756-го стрелкового полка 150-й дивизии капитан Степан Андреевич Неустроев. Или боец приданной его подразделению штурмовой группы младший сержант Михаил Петрович Минин.
Такое предпочтение продиктовано двумя обстоятельствами. Во-первых, во время штурма Рейхстага оба находились в первом эшелоне атаки. Во-вторых, написанные ими воспоминания выдержали обстоятельную проверку у авторитетных специалистов по военной истории, перелопативших и исследовавших в поиске истины тонны архивных материалов.
К огромному сожалению, столь ценные для потомков свидетельства были изданы местными издательствами, мизерными тиражами и большинству читателей, по существу, неизвестны. Поэтому придется чаще, чем это обычно бывает, обращаться к их текстам.
И уж конечно, не премину впервые поделиться информацией из собственного журналистского архива. Это, в первую очередь, переписка и аудиовидеозаписи бесед «вживую» с теми, с кем посчастливилось общаться лично. А также расшифровки устных рассказов некоторых из них, чьи свидетельства чудом сохранились до наших дней благодаря стараниям замечательной, но, увы, уже рано ушедшей из жизни журналистки Людмилы Николаевны Анненковой. В 1987 г . в своей радиопередаче «Рассказы о героях – строки из Великой Отечественной» она отважно предоставила эфир тем, кто целых четыре десятилетия до того был «высочайше засекречен». Пять лет спустя, по великому равнодушию и халатности работников Радиокомитета эти уникальные аудиозаписи «за ненадобностью» были размагничены. К счастью, в семейном архиве журналистки сохранились ее рабочие материалы. И благодаря стараниям ее супруга – ветерана Великой Отечественной войны, известного врача, профессора Генриха Антоновича Аненнкова записи удалось восстановить…
И наконец, еще один ценный источник. В конце 2001 г . журналистская судьба свела меня с преподавателем Национального технического университета Украины профессором Валентином Денисовичем Чернышевым. О нем – в конце войны старшем лейтенанте, командире разведки 322-го отдельного артиллерийского дивизиона особой мощности, в данном повествовании уже рассказывалось. Важно, что в те последние дни последней битвы Великой Отечественной войны старший лейтенант Чернышев корректировал огонь батарей дивизиона, находясь в непосредственной близости к целям в центральных районах Берлина. В отличие от главных героев нашей истории из 3-й Ударной – в том числе группы капитана В. Макова, наступавших на Рейхстаг с севера, северо-запада, Чернышев со своими разведчиками перемещались и передавали в свой штаб данные с прямо противоположного, юго-восточного направления. Его чрезвычайно важные, уточняющие и дополняющие общую картину сражения за Рейхстаг свидетельства также помогут нам восстановить реальную картину того, что так старательно и настойчиво замалчивалось или искажалось в течение последних шестидесяти лет.
