что такое быть с ним настоящей. Позволить ему держать меня за руку и вести туда, куда он считает нужным. Пусть ограниченное время, но он доведёт меня в то место, где я буду другой. Чистой.
— У меня была прекрасная семья, — шепчу я, — правда, без всяких выдумок. Мои родители очень любили друг друга. Мой отец был полицейским, он часто задерживался на работе, чтобы спасти кого-то. Он приводил к нам домой бездомных или людей, которые оказались в трудном положении, а потом помогал им найти дом. Он никогда не делал ничего плохого. Моя мама заботилась обо всех. Она была детским психологом и работала в приюте. Она помогала детям адаптироваться. Я часто играла с этими детьми, пока она работала. Я всегда была окружена заботой и любовью. Родители никогда не ругались при мне. Они всегда поддерживали друг друга. Они были идеальными родителями. Мама забеременела, и мы все ждали появления моего брата. Они учили меня, как нужно обращаться с ним. Они дали мне понимание того, что они всегда будут любить меня и всегда будут рядом. Однажды ночью я проснулась от крика мамы. Она кричала так, что я испугалась. Мне было десять лет. Я побежала на крик и нашла её на полу. Она лежала в луже крови. Начались преждевременные роды. Папа научил меня, что делать. Он учил меня звонить в скорую помощь, знакомым и ему, в случае опасности. Он всегда хотел, чтобы я была готова ко всему и не боялась. Но его не было рядом в ту ночь.
Я сглатываю ком, полный горя и скорби, и стираю слезу.
— Его убили в ту ночь. Он пытался спасти ребёнка от насилия. Отец этого ребёнка заколол его, он был под кайфом. Он нанёс ему двадцать ножевых ран несовместимых с жизнью. Это сообщение о его смерти и вызвало преждевременные роды у мамы. Но всё обошлось. Мой брат родился, а вот папы не было рядом. Никогда больше не было. Мама старалась не показывать свою боль, но я слышала, как она плачет, запершись в ванной. Она часто плакала по ночам, чтобы я не видела этого, а утром через боль и горе она снова становилась весёлой. Но я всё знала. Я сказала ей об этом, и мы вместе горевали, ухаживая за братом. Мы сидели и смотрели фотографии, плакали и она рассказывала про папу. С годами горе стало не таким сильным, и мама вышла замуж за другого мужчину. Мне было тринадцать. Она говорила, что нам нужен мужчина в доме. Мы не справимся без него. Отчим был добр к нам. Он никогда не кричал на нас. Он любил нас с братом. Он никогда нам не отказывал ни в чём. Он относился к нам, как к своим детям. Но он не мог заменить нам отца, хотя я всегда воспринимала его, как друга.
Слэйн проводит ладонью по моим волосам и целует меня в висок.
— У брата поднялась температура. Я была в школе, а мама сошла с ума от страха без меня. Она так боялась потерять ещё одного члена нашей семьи, что поехала в больницу сама и никому ничего не сказала. Она гнала по дороге и не справилась с управлением, потому что пыталась успокоить крик брата. Его тошнило, она потянулась к нему и не уследила за дорогой. Мама погибла на месте. А брат долго лежал в реанимации и тоже умер. Для меня это было таким страшным ударом. Я кричала на похоронах. Я плакала. Моё сердце было разбито. Все те, кого я так любила, бросили меня. Одну. Мой дедушка хотел взять опеку надо мной, но суд ему не разрешил. Он не мог прокормить меня и опеку отдали моему отчиму. Он обещал, что мы справимся. Я его дочь. Смерть мамы никак не повлияет на его чувства ко мне. Это были плохие чувства. Мне исполнилось шестнадцать. Мои школьные подруги хотели сделать мне сюрприз и немного подбодрить меня. Мы пошли в кафе, чтобы поесть мороженого. Я задержалась дольше обычного и когда вернулась домой, то отчим набросился на меня с криками, где я шлялась. Я ему сказала, что он мне никто и пошёл он в задницу. Я убежала в свою спальню и заперлась. Но он начал биться в дверь. Он орал, что я малолетняя шлюха. Я от страха забилась в шкаф. Он выбил дверь и нашёл меня…
Тошнота поднимается по моему горлу. Я больше не могу говорить. Я просто вижу прошлое и чувствую его.
— Он изнасиловал тебя, Энрика, — заключает Слэйн. Я с ужасом поворачиваю к нему голову.
— Сложил два плюс два. Этот ублюдок взял то, что ему не принадлежало. Он украл это, как и вырвал из твоей груди сердце. Он швырнул его так же сильно, как и швырял тебя.
Мой рот распахивается в беззвучном плаче. Я не понимаю, как такое возможно. Я не понимаю, почему это случилось со мной. Я не понимаю, чем я заслужила Слэйна. Но сейчас я разрываюсь от боли, и я знаю, что он её видит. Он видит мою слабость, и это даёт мне силы открыть дверь в прошлое.
Глава 18
Да, у меня была паршивая жизнь. На самом деле с таким, как я, встречается большинство людей в мире. Большинство людей были сломлены абьюзерами, а потом сами стали такими, чтобы отомстить другим за эту боль. Это зависимость. Заражение. Это всегда повторяется. Это как чёртов вирус, разрушающий твой ДНК. И я выбрала — обрубить воспоминания. Обрубить прошлое. Обрубить, чтобы никто не пострадал от моей руки. Но судьба паршивая шутница.
— Он изнасиловал меня в ту ночь. Он избил меня, а потом изнасиловал. Когда я очнулась, то хотела сбежать. Он не дал. Он закрыл меня в подвале на замок и держал там, спускаясь вниз, чтобы снова изнасиловать и оставить воду и еду. Он свихнулся. Он говорил, что потерял свою семью, но я подарю ему новую. Я рожу ему ребёнка, а потом выйду за него замуж. Меня это жутко пугало, потому что никаких противозачаточных средств я не принимала. Я много плакала, страдала и скулила. Я терпела насилие, пока однажды не придумала план. Я убедила его, что хочу быть с ним, но также хочу выйти на улицу, да и в школу мне нужно ходить. Несколько дней он не хотел выпускать меня, а потом решился, но пригрозил, что если я скажу хоть кому-то о нас, то он убьёт моего дедушку на моих глазах. Конечно, я не собиралась никому говорить. И дело было не в том, что он угрожал мне, а в том, что мне было стыдно. Я вернулась в школу и смиренно терпела его насилие над собой. Я готовила ему ужин, я улыбалась ему и вела себя, как влюблённая дурочка. Он поверил. Но вот я ненавидела его. Из школы я украла видеокамеру. Я установила её в своей спальне и послала его к чёрту. Я забежала туда, зная, что за этим последует.
Я делаю паузу, чувствуя, как мои руки дрожат. Слэйн обнимает меня крепче.
— Он избил меня, разорвал на мне одежду и изнасиловал. Это было в последний раз, потому что, как только он закончил, то я сказала ему, что беременна. Это были мои гормоны. Я извинилась, он снова поверил, ведь именно этого он добивался. Нет, никакого ребёнка не было. Я нашла старые мамины таблетки от нежелательной беременности. Я принимала их втайне от него. Но теперь у меня была власть. У меня была запись, которой я его шантажировала. Я показала ему кусочек, сказав, что оригинал находится в надёжных руках. И если сегодня же он не передаст опеку надо мной моему дедушке, то запись отправится в полицию.
