черта не знаю об этом. Но… я хочу с каждым днём становиться ближе к тебе. Да, я помню, что это всего двадцать дней, но суть ведь в этом, да? Стать настоящими друг для друга за определённое время. Стать живыми. И я хочу жить, Слэйн. Мне не нужны деньги, мне ничего не нужно. Я хочу пожить в сказке, словно всё возможно. Может быть, это эгоистично с моей стороны, но я устала бояться, что за каждую тарелку супа мне придётся расплачиваться своей кровью. Я устала бояться повторения прошлого. Я устала прятаться по ночам в грязных туалетах и думать, что это всё, чего я заслужила. Я устала постоянно быть жертвой обстоятельств. Ошибкой, как вы меня назвали. Я не ошибка. Я живая, поэтому я хочу жить, — я подскакиваю с его колен и запрыгиваю на большие подушки, раскидывая руки.
— Знаешь, сегодня я проснулась и поверила, что яд может быть сладким, Слэйн. Я не хочу подозревать тебя в плохом. Я не хочу больше цепляться за прошлое и обвинять его в своих неудачах. Ты моя серая полоса и мне нравится этот цвет. Я не хочу белый, потому что я не верю в белый. А чёрного я видела достаточно. Мне хочется достичь серого, и плохого, и хорошего. Понимаешь? — Я задыхаюсь от своей громкой речи.
Слэйн откидывает голову на кресло и смотрит на меня довольно внимательно.
— Столько эмоций, Энрика. Никогда такого не видел или не хотел видеть, но я тебя понял. Я счастлив видеть тебя такой. Но ещё я буду счастлив, если мы позавтракаем и немного погуляем. Что скажешь?
— Погуляем? То есть на улице? — Недоумённо шепчу я.
— Да. На улице. Сегодня немного потеплело и мы могли бы выйти на задний двор. Сейчас в доме никого нет. Каван уехал по делам, как и остальные уже уйдут к тому времени, когда мы выйдем.
— Хм, хорошо. Погулять. Здорово, наверное, — мой энтузиазм улетучивается. Если здесь в тепле я не нуждаюсь в одежде и в принципе могу ходить только в халате, то на улицу мне придётся одеваться. Мне стыдно носить свою одежду рядом со Слэйном.
— Я кое-что заказал для тебя ночью. Долго не мог уснуть, — говорит Слэйн. Оборачиваюсь в гостиной к нему. Он несёт несколько пакетов из магазина. У меня внутри всё падает от злости и от желания схватить их, спрятаться с ними и шептать: «Моя прелесть».
— Я знаю, что ты категорична к любым покупкам, но я предлагаю арендовать это, пока ты здесь. Нам придётся несколько раз выехать, мы же не можем сидеть постоянно дома, тем более я обещал тебе устроить мастер-класс по изготовлению столешниц или картин. Что ты на это скажешь? — Слэйн ставит передо мной пакеты, и я вижу названия фирм. Я слышала о них когда-то давно или где-то видела вывески, но они стоят много.
— Я…
— Пока ты не решила окончательно, я скажу, что просто не могу тебе позволить заболеть за эти двадцать дней. Всего двадцать дней со мной остались, Энрика. Если ты выйдешь на улицу в своих кроссовках, то ноги промокнут, ты заболеешь, и я лишусь своих дней. Это эгоизм. Да. Но терять минуты с тобой из-за твоего упрямства я не собираюсь, — добавляет он.
— Это не особо похоже на уговоры. Скорее на условия и требования, — хмыкаю я, прищуриваясь.
— Именно так. Это моё требование. Я пытался быть терпеливым и нежным. Но это не я. Я боялся тебя напугать, но я больше так не могу. Ты выполняешь мои требования. Первое — одежда. Второе — улыбка. Всегда рядом со мной улыбайся. Поняла? — На несколько секунд я впадаю в ступор. Из доброго и романтичного мужчины из сказок Слэйн стал требовательным и властным мужчиной.
— Вау, это так… так необычно. Нет, мне приказывали и раньше, но мне хотелось врезать этим людям. А сейчас мне хочется просто кивнуть и пялиться на тебя, как дуре, — шепчу я, восхищённо. — Ещё ты знал, что когда ты вот такой, то твои глаза становятся больше голубыми? А когда ты нежный и пугливый, то серо-белыми?
— Нет, мы сейчас говорим о другом…
— Да-да, я знаю. Ты приказываешь, я подчиняюсь. Всё, я подчинилась, но я хочу немного посмотреть на эту метаморфозу. Я клянусь, что никогда в жизни не видела такой цвет и он всегда разный. Конечно, именно по цвету я различаю, что ты чувствуешь, потому что для каждого чувства свой цвет. Но это просто невероятно. Скажи мне имена всех, кто называл эти восхитительные глаза трупными, и я им набью морду. Я не шучу. Я лично покажу им, что такое трупные глаза, чтобы они больше их ни с чем не спутали.
Слэйн стоит в шоке и смотрит на меня удивлёнными глазами. Голубизна, даже больше, цвет индиго исчез и на смену пришли более глубокие серые краски. Я теперь разочарована. Мне так понравилось.
Он поднимает руку и показывает мне ждать, а сам направляется к двери в кабинет и библиотеку, как подозреваю. Теперь моя очередь озадаченно наблюдать за тем, как он там скрывается. Я медленно подхожу к двери и прислушиваюсь. Что не так?
— Слэйн, ты в порядке? — Стучусь в дверь.
— Да. Минуту, Энрика. Всего минуту, — глухо отвечает он.
— Хм, я сказала что-то не то? Прости. Это, если честно, на меня не похоже. Обычно я не говорю с людьми и, может быть, немного отвыкла им делать комплименты. Хотя я говорю всё прямо и зачастую мои комплименты людям не нравятся. Я обидела тебя? Я больше не буду, — грустно произношу я.
Ведь я правда не хотела обидеть его, упоминая прошлое. Это само вырвалось, потому что я выспалась. Я давно так себя не чувствовала. На самом деле не помню, чтобы мне хотелось прыгать, кричать от радости и ещё целоваться с мужчиной очень долго. Но это всё сделал со мной Слэйн. Он помог мне, и я не понимаю, что произошло.
Дверь открывается, и он выходит оттуда, как ни в чём не бывало.
— Завтрак? — Не смотря на меня, спрашивает он.
— Поговорим о том, что ты сделал? — Приподнимаю бровь.
— Был джентльменом? Я им был. Да, был. Сейчас завтрак. Только завтрак, — бормочет он, обходя меня.
Странно. Я наблюдаю за Слэйном, идущим на кухню, и сама следую за ним. Забираюсь на барный стул, прищурившись отслеживая каждое его движение. Они резкие. Он дёргает холодильник несколько раз и хлопает им. Он зол немного и раздражён. Его плечи напряжены. Мускулы на руках постоянно перекатываются под кожей.
— Я могу помочь тебе? — Спрашиваю я.
— Нет, — отрезает он.
Да что такое? Я не понимаю. Меня это немного пугает. Нет, не то, что он причинит мне боль, а то, что это я виновата в его состоянии. Ведь я здесь для того, чтобы он радовался, не так ли? Его предложение было кристально ясным. Я его клоун. Но из меня паршивый клоун.
Я больше не могу наблюдать за тем, как он злится. Скатываюсь тихо со стула и подхожу к нему. Моя рука ложится на его бицепс. Слэйн слабо дёргается и нож в его руке замирает.
— Скажи мне. Что не так? Мне нужно быть постоянно жертвой с тобой, а тебе спасать меня? Или я должна тебя бояться, а не доверять? Я не понимаю, Слэйн. Правда. Я не могу разобраться в твоих эмоциях, — шёпотом прошу его.
Неожиданно он ударяет ножом по деревянной доске, и он остаётся, вколотым прямо в доску. Охаю и распахиваю глаза шире от страха. Слэйн медленно поворачивает ко мне голову и его глаза… чёртовы потрясающие глаза кипят. Его зрачки расширены и остался лишь светлый ободок, очерченный тёмным резким кругом. И в его глазах я вижу своё отражение. Я вижу себя другой. Мои волосы взъерошены и разбросаны по плечам. Губы, красные от частых покусываний и ещё не отошедшие от холода, приоткрыты. Глаза огромные и блестят от чего-то незнакомого.
Его ладонь резко обхватывает мою шею. За секунду я
