— Я. Не давал. Приказа! — яростно цедил слова хальдаг, в то время как бедняжка вейр, поскуливая, забился в угол и покаянно прикрывал морду лапами. — Я вообще тебя не звал! Шертова ты скотина!
— Он защищал наину своего господина, — робко подала я голос, и почему-то в рифму, стараясь не смотреть на распластавшегося на постели жеребчика в луже крови.
— А я здесь, значит, просто так для интерьера?! — Теперь уже Мэдок рычал на меня.
Так гневно и грозно, что я интуитивно шарахнулась, когда он подался ко мне. Не обращая внимания на то, что я не спешу падать ему в объятия, сцапал меня, как пушинку подняв над кроватью, и потащил прочь из спальни.
— Сегодня переночуешь у меня, — заявил голосом, в котором все еще проскальзывала сталь, закаляемая пламенем досады и злости. — А завтра мы поговорим, Филиппа, — припечатал грозно.
— Как вам будет угодно. — Я смиренно опустила ресницы, а потом чуть слышно попросила: — Только не наказывай вейра. Он действовал инстинктивно и, видимо, немного не рассчитал силу.
И вовсе не защищал попаданку Лизу. Ничего такого.
Мэдок не ответил. Молча поднялся к себе в спальню, молча опустил меня на кровать, после чего устроился рядом. Скользнул пальцами по моей шее, шепча короткое заклинание, и боль, тугим кольцом сжимавшая горло, отступила, растаяла. Даже неприятная хрипотца из голоса прошла, и я снова могла свободно дышать.
— Испугалась?
— Не то слово. — Я поежилась и обхватила себя за плечи руками. Подняла на хальдага глаза, когда он встал с кровати.
— А ваше всемогущество где будет спать?
— В своей постели, — без лишних эмоций просветил меня герцог.
— Мм… — лаконично охарактеризовала я свое видение данной ситуации.
— Но сначала решу, что делать с… — Хальдаг поморщился. — Твоим мертвым любовником.
Хотела сказать, что пусть он и мертвый, но совершенно точно не мой любовник, но вовремя прикусила язык. Я все еще Филиппа, спасибо моему вейру-хранителю, а значит, придется подтвердить, что у нас с жеребчиком все было.
— Спи. Завтра поговорим, — окончательно взяв себя в руки, бросил Стальной и вышел из комнаты.
Еще какое-то время я сидела, не шевелясь, пытаясь переварить случившееся, а заодно рискуя заработать несварение мыслей. Потом тяжело опустилась на кровать, сжалась в комок и прикрыла глаза, но уснуть, понятное дело, не могла. Только не после того, что пережила.
Лишь когда Стальной вернулся и под тяжестью его тела прогнулась перина, я, вместо того чтобы напрячься еще сильнее, из-за его близости почему-то, наоборот, расслабленно выдохнула.
Спустя несколько минут уже спала, спокойно и крепко, под защитой своего Стального принца.
Проснувшись утром, не сразу поняла, где я, что я и как дошла до жизни такой — лежу тут, понимаешь ли, в обнимку с голым мужиком. Ладно, обнимки не было, да и голым его всемогущество, скорее всего, был только по пояс. Дальше, вернее, ниже, судить не берусь — за стальными кубиками пресса следовало одеяло, которое и прятало от любопытных девичьих глаз все самое важное.
Несмотря на то что в комнате было прохладно, если не сказать холодно, де Горт спал раздетым по пояс, провокационно светя мускулистым торсом, лентами шрамов — последствиями вчерашнего испытания (к счастью, раны на хальдагах заживали, как на собаках) и своей шикарной татуировкой на плече, до которой безумно хотелось дотронуться.
Я даже облизнулась, борясь с искушением это сделать. И тут же испуганно напряглась, осознав, что снова голодна. А вдруг я его… того? К счастью, после беглого осмотра Стального пришла к выводу, что он живой, почти здоровый и лично мной ни разу не укушенный.
Это радовало. И успокаивало.
Правда, недолго я радовалась и успокаивалась. Не успела опуститься обратно на подушки, чтобы прикинуться трупиком — существовал шанс, что, проснувшись и увидев, что я все еще сплю, де Горт не станет сразу набрасываться с вопросами, — как в голове раздалось протяжное и зловещее «гр-р-р».
Я тут же приподнялась на локтях и увидела сидящего возле кровати Морса, мрачно-грозного. Смотрит так, будто мечтает повторить сцену с жеребчиком, только на этот раз мне отведена роль вкусной жертвы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
«Значит, так, пришлая, — поняв, что его заметили, строго начал вейр. — Вчера ты меня поставила в очень неудобное положение. Если бы я тебя не спас, тебя бы раскрыли, и Мэд тогда бы уже точно лишился пятой наины. Он ведь как честный и порядочный хальдаг, узнав правду, обязан был бы…»
— На мне жениться? — шепотом предположила я и покосилась на спящего жениха.
«Нет, убить тебя, цыпа. А нам этого пока не надо».
— Пока? — еще тише переспросила я, ежась под демоническим взглядом.
«Пока, — невозмутимо подтвердил вейр и продолжил портить утро своими запугиваниями: — Но если ты продолжишь мне врать или недоговаривать, наши с тобой отношения окончательно испортятся. А тебе оно, поверь, не надо. И так было ясно, что у тебя рыльце в пушку, но после вчерашнего… В общем, я окончательно в тебе разочаровался. Как Мэд проснется, ты ему все расскажешь, а я послушаю и решу, стоит ли нам с тобой дружить дальше».
С этими словами он улегся перед кроватью, давая понять, что ни он, ни я не сдвинемся с места, пока я не исповедуюсь хальдагу. Не расскажу ему все, что знаю о полуночном госте и той мутной истории, в которую вляпалась с его подачи.
Вот только я с жеребчиком толком не знакома, да и о его хитромудрых планах осведомлена не была. Ну да ладно, расскажу, что знаю, а если герцогу покажется мало, скажу, что в детали меня не посвящали, да и вообще я редко с ним общалась.
Что было в общем-то чистейшей правдой.
Вскоре хальдаг проснулся. Сначала тяжело заворочался, потом, все еще находясь в полудреме, придвинулся ко мне поближе. И еще ближе… И еще, явно стремясь удовлетворить мое любопытство. Оказалось, его всемогущество все-таки и там тоже того. Ну, то есть голый.
Почувствовав, как к моему бедру прижались стальным достоинством, я громко кашлянула, и Мэдок открыл глаза. Несколько секунд смотрел на меня, а потом, хвала богине, взял и отодвинулся. Пока у меня окончательно не разгулялся аппетит и голову не заполнили шальные мысли.
— Доброе утро, Филиппа.
— Доброе утро, ваше всемогущество, — поздоровалась я чинно. Даже глаза опустила, в кои-то веки вспомнив о дурацком правиле: приветствовать хальдага опущением взгляда.
— Хорошо спала? — проявил он заботу о проблемной невесте.
Хотя, если так посмотреть, мы все у него в большей или меньшей степени проблемные. По крайней мере, мы с Полей точно.
Не повезло с наинами де Горту.
— Довольно неплохо в свете последних событий. — Я тяжело вздохнула. Понимая, что откладывать разговор не имеет смысла, тем более что Морс жаждет объяснений, продолжила: — Спрашивайте. Расскажу все, что знаю. Хоть сразу предупреждаю, знаю я не то чтобы много. Он не говорил ни кому служит, ни как на меня вышел.
— Это с ним ты… — По лицу Стального с легкой, но такой интригующей небритостью прошла мрачная тень, и даже глаза — яркая зелень трав — потемнели, цветом став похожими на болотную тину.
Но все равно, даже с болотной тиной в глазах мужик чертовски красивый.
И аппетитный.
Мысленно треснув себя по голове за крамольные мысли, согласно кивнула, надеясь, что де Горт не станет развивать тему потери невинности. Я и так уже завралась и не хочу сочинять новые сказки.
К счастью, Мэдок оставил этот щекотливый вопрос. Вместо того чтобы копаться в интимных подробностях жизни своей невесты, огорошил меня другим вопросом:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Почему ты не носила кулон, как тебе велели?
Мм?
— А откуда ты узнал, что мне велели его носить?
Стальной дернул бровью.
— Сейчас я задаю вопросы, Филиппа.
Тоже мне прокурор.
Я помедлила, а потом тихо ответила:
— Не хотела, чтобы ты пострадал. И во всей этой мутной истории отца Серальда…
— Себалда.
— Не важно. В общем, не хочу я участвовать ни в каких заговорах. Ни против тебя, ни против кого бы то ни было. Рейкерд ведь тоже предлагал отомстить тебе за родителей, — добавила я с горькой улыбкой.
